Чоглокова, то ли сама проникшись заботой об интересах государства, то ли получив соответствующее наставление от Елизаветы Петровны, то ли, наконец, вкусив сладость измены супругу, завела разговор с великой княгиней о необходимости завести любовника. Если верить мемуарам Екатерины, то в 1753 г. якобы Марья Симоновна спросила у нее, кому из двух возможных кандидатов она отдает предпочтение: Сергею Салтыкову или Льву Нарышкину. Для великой княгини этот вопрос был риторическим, ибо она уже несколько месяцев находилась в интимной связи с Сергеем Васильевичем Салтыковым.

Что касается Чоглокова, супругам и их кампании без труда удалось усыплять его бдительность. Дело в том, что он питал страсть к сочинительству виршей. Проведав об этой слабости надзирателя, великокняжеская чета и ее окружение без удержу хвалили талант Чоглокова и просили сочинить стихотворения на заданную тему. Чоглоков с удовольствием выполнял просьбу, садился в углу комнаты и самозабвенно погружался в рифмование слов, отключаясь от наблюдения над происходившим вокруг него. Присутствовавшие пользовались этим и вели себя так, будто надзиратель отсутствовал.

Чета Чоглоковых не выдержала репутации образцово-показательной семьи — первым нарушил супружескую верность ее глава. Когда кто-то из доброхотов шепнул Чоглоковой о том, что супруг изменяет ей, то, будучи безумно влюбленной в него, долго не верила, но когда убедилась в достоверности информации, в отместку сама решила ему изменить.

Великая княгиня Екатерина так ловко обставила свои интимные связи с Сергеем Салтыковым, что великий князь пребывал в полном неведении относительно ее поведения. Она поместила следующую запись разговора, якобы состоявшегося у девицы Марьи Шафировой с великим князем. Он несколько раз говорил ей: «Сергей Салтыков и жена моя неслыханным манером обманывают Чоглокова. Он влюблен в великую княгиню, а она терпеть его не может. Сергей Салтыков сдружился с Чоглоковым и уверяет его, будто ухаживает за моею женою для самого него, между тем как ухаживает для самого себя; а она терпит Сергея Салтыкова, потому что с ним ей весело и пользуется им, чтобы делать из Чоглокова что ей угодно; на самом деле она смеется над ними обоими. Я должен разуверить бедного Чоглокова; мне жалко его. Я открою ему правду, и тогда он увидит, кто настоящий друг ему, я или моя жена».

В 1754 г. Екатерина Алексеевна родила, наконец, сына, нареченного Павлом. Придворные острословы шептали, что наследника следует называть не Павлом Петровичем, а Павлом Сергеевичем. Тем не менее, Елизавета Петровна на радостях подарила великой княгине 100 тысяч рублей. Супруг посчитал себя несправедливо обойденным и тоже потребовал награды. Так как казна была пуста, то 100 тысяч заимствовали у великой княгини и передали их ее супругу. Что касается Салтыкова, то его сочли необходимым отлучить от двора: сначала его отправили в Стокгольм с извещением о рождении наследника, а затем посланником в Гамбург, где он прославился ловеласом.

Великая княгиня оставалась без фаворита недолго — при посредничестве английского посла Уильямса это место занял секретарь посольства 22-летний красавец Понятовский. Обзавелся фавориткой и великий князь, правда, лет на десять позже, чем великая княгиня. Ею оказалась племянница вице-канцлера Михаила Воронцова — Елизавета.