— Да, — Сивилла взяла меня за руку. — В такой день там никого не должно быть.

Она была права. Из-за дождя в саду не было никого, кроме мужчины, уверенно идущего в дальнем конце с тачкой. Обойдя его, мы отправились в лоджию, дождь стучал по плащам, ветер задувал его между колонн.

— Это была любовь с первого взгляда? — негромко сказала Сивилла.

Я взглянула на нее, отвлекшись мысленно на вопросы, что нужно было задать ей. Любовь? О чем она… О. Встреча с Натом на «Дорсете».

— Нет, — сказала я. — Это была катастрофа.

Она помрачнела.

— О, нет. Вы поссорились?

— Да, — сказала я. — Но дело не только в этом. Мы так долго были порознь, что едва узнаем друг друга. Я изменилась, и он тоже.

Сивилла просияла.

— Но это ведь было ожидаемо? Вы скоро снова привыкнете друг к другу. И это, — она улыбнулась, — даже волнительно, а не плохо, да? Я знала Генри с детства, но, когда он надевает корону и мантию, правит, я словно вижу нового человека. Это интересный опыт.

Я покачала головой, мы шли по лоджии.

— Может, для тебя. Но не для меня.

Хоть я так и говорила, я не знала, правда ли это. Хотелось ли мне вернуться назад во времени? Мне не нравилось расстояние между нами, но я восхищалась тем, каким стал Нат. Даже больше, чем восхищалась.

— Ты все еще его любишь, — Сивилла сжала мою руку. — Я вижу по твоему лицу.

Я не хотела раскрывать столько всего. Остановившись у колонны, я посмотрела на идеальные квадраты сада, кусты были ухожены и блестели от дождя.

— Возможно. Но одной любви мало.

— Почему?

Я удивленно посмотрела на нее.

— Ты должна понимать, Сивилла. Посмотри на себя. Ты вышла замуж за короля, это изменило твою жизнь. Брак с Певчей изменит жизнь Ната. Тебе ведь не нравится? Тебе приходится быть королевой, хочешь ты того или нет. У тебя больше нет свободной жизни по твоим правилам. Тебе это не нравится, так ведь? Это делает тебя несчастной.

Сивилла прикусила губу.

— Это так очевидно?

— Другу — да. И кто тебя обвинит? Ты — свободная душа, а теперь тебе нужно соблюдать протокол каждую минуту. За тобой следит двор и все вокруг.

— О, все вокруг, — мрачно сказала Сивилла. — Не напоминай, — мы пошли по лоджии дальше. — Одно непродуманное слово, и они осмеивают меня. И фрейлины бывают ужасными. Половина из них только и ищет доказательств, что я — «безумная королева», как меня прозвали люди, — она замолчала и тихо добавила. — Но я люблю Генри. И потому можно стерпеть все.

Разве? Я вспомнила ее недовольство, когда она сказала, что мы с Генри относились к ней как к глупой, я не знала, как она чувствовала себя теперь.

— Это того стоит, — сказала она, словно я возражала.

— Но мы с Натом не такие, — напомнила я. — И никогда такими не были. Даже в лучшие времена мы много ссорились. И от этого будет еще сложнее быть под пристальными взглядами остальных. Мы должны быть уверены, что каждый справится с этим. А мы не уверены.

— Так ты хочешь сдаться? — расстроилась Сивилла. — Вот так?

Я замерла в конце лоджии.

— Сивилла, прошу, — было больно столько говорить о Нате. — Я пришла не поэтому.

Она удивленно посмотрела на меня.

— Да?

— Да, — садовник прикатил тачку к квадрату лужайки, что была слишком близко к нам.