Все смотрели на меня.

— Первая ошибка была твоей и только твоей, — сказала мне леди Илейн. — Она возникла из-за неведения, но менее серьезной от этого не стала. Ты услышала ветер в Канун Всех святых, и ветер пел так сладко, обещал так много. И ты видишь, к чему все это привело. Ты улетела из безопасного места и потеряла Норри.

Я не могла ничем оправдать себя. Леди Илейн была права, я все испортила.

— Но, будто этого было мало, эти люди вовлекли тебя в еще более ужасные ошибки. Они не могли быть так же слепы, как ты, к опасностям, — она пронзила их ледяным взглядом. — Джентльмены, чем вы думали? Слушать ветер глупо, но слушать семена лунного шиповника, еды тенегримов — кошмарно!

Пенебригг и сэр Барнаби виновато переглянулись. Нат смотрел на свои ладони.

Лицо леди Илейн было мертвенно-бледным в темной комнате, ее хрипящий голос все равно казался мелодичным.

— Певчая, исполняющая песню лунного шиповника, может зайти так глубоко в чужой разум, что не найдет путь обратно. Ее сердце будет биться в такт с чужим, она забудет о своем существовании. Опаснее, если другой человек обладает силой и решит навредить ей. Тогда Певчая может погибнуть. Даже если она выживет, отпечаток чужого разума останется на ней, сделает ее восприимчивой к его влиянию. Вот это, — она вскинула руки в беспомощном гневе, — вы сотворили с моей крестницей.

Я побелела, вспомнив последние мгновения в голове лорда Скаргрейва, каркали вороны.

— Это не все, — сказала леди Илейн. — Тенегримы могут учуять действие Дикой магии, из всех песен их сильнее всего притягивает песнь лунного шиповника. Подстрекая Люси, вы открывали ее и себя их ужасам.

— Тенегримы знают, где мы? — выдохнул Пенебригг.

— Если бы они знали, вы бы уже были в Вороньей яме, — сказала леди Илейн. — По словам Люси, она пела только днем, когда тенегримы спали, кроме раза, когда она в сумерках вошла в сознание Скаргрейва, и вороны проснулись. Пока они вылетели, запах Дикой магии рассеялся, следы сдул ветер, — она добавила, — но не далеко. Не заметили, что тенегримы этим вечером кружат над городом? Что-то их беспокоит. Может, дело в этом.

— Мы смотрели только на Люси, — заявил Нат. Пенебригг кивнул. Они были потрясены, как и сэр Барнаби. Кружащие тенегримы пугали их так же, как и меня?

— Мы уже проиграли? — спросила я. — Надежды победить нет?

Встав перед угольками, леди Илейн выглядела утомленнее, чем раньше.

— Нет, не проиграли. Пока что. Я могу обучить тебя безопасному пению. Пению с камнем.

Безопасному способу? Который не приведет меня в разум Скаргрейва? Я посмотрела на леди Илейн с надеждой.

— Расскажите больше, — сказал Пенебригг, очки вспыхивали на его лице.

— Это тайные знания, они передаются только Певчим, — отмахнулась леди Илейн. — Вам нужно лишь знать, что на это уйдет время. Может, много времени.

Она посмотрела на меня.

— Мы должны найти безопасное место. Вдали от Лондона, Скаргрейва и воронов…

Сэр Барнаби, Пенебригг и Нат переглянулись.

Леди Илейн сорвалась:

— В чем дело?

— Плохие новости, — сказал Пенебригг. — Сэр Барнаби пришел сказать нам о новых мерах, что Скаргрейв объявил сегодня насчет Певчих. Что-то его насторожило…

— Чтение разума! — сказала леди Илейн.

— Возможно, — признал Пенебригг.