— Вы уверены? — спросил Нат.

— Да. Так работает наша магия.

Атмосфера в комнате улучшилась. Пенебригг и сэр Барнаби переглянулись с надеждой.

— Мы можем строить планы, — сказал сэр Барнаби. — Леди Илейн, как долго вы будете учить крестницу этой песне?

— Не меньше шести месяцев, думаю. Может, дольше, — леди Илейн провела рукой по длинной нити бусин. — Ее прогресс будет зависеть от ее одаренности и дисциплины. Но она неопытна, у нее неверный опыт. Не стоит ожидать чудес.

Эта сухая оценка меня расстроила.

— Эту песню можно исполнять, где угодно? — спросил сэр Барнаби.

— Нет. Она должна держать гримуар в руках.

Я подумала о книге, прикованной к стене, которую видела глазами Скаргрейва. Моя рука и его рука двигались… Нет! Нельзя так думать. Я должна оставаться собой, не размывая края. Я заставила себя вернуться в реальность, в задымленную комнату, где посапывала Норри.

Сэр Барнаби обхватил пальцами подбородок.

— Нам нужно найти способ отправить ее в Тауэр незамеченной, довести ее до комнаты Скаргрейва, где хранится гримуар. Это будет сложно.

— Да, — согласилась леди Илейн. — Но я могу помочь в этом. Я помню скрывающую чаропесню.

— Чары невидимости? — спросил Пенебригг.

— Не такие сильные. Песня не даст остальным заметить ее, но те, кто будут пристально смотреть в ее сторону, что-то увидят — силуэт или вспышку. Они смогут ее так выследить. Но песня поможет ей, если она научится двигаться тихо и осторожно, умело скрываться.

— Нат может научить ее, — сказал Пенебригг. — Он делал для нас много работы в Тауэре, он знает скрытые места там. Что скажешь, мальчик мой? Научишь ее всему, что умеешь?

— Постараюсь, — сказал Нат, на миг я увидела энтузиазм в его глазах. Он простил меня за чтение его разума?

Может, нет. Я не успела ответить, а он уже помрачнел.

А чего я ожидала? И какая разница? Он был здесь не для того, чтобы заводить друзей, как и я. Мы хотели победить. Для него — и для всех здесь — я была лишь инструментом.

— Но, конечно, главным учителем будет леди Илейн, — сказал мне сэр Барнаби. — Пока вы будете учиться, мы будем планировать мятеж к моменту, когда гримуар будет уничтожен.

— Уничтожения книги мало? — удивленно сказала я.

— Скаргрейв останется живым, продолжит управлять королем, — сказал сэр Барнаби.

— Может, нет, — сказала леди Илейн. — Скаргрейв долго использовал силы книги, он почти связан с ней. Это слышно по его голосу. Уничтожение книги может убить его.

— Это было бы кстати, — сказал сэр Барнаби. — Но мы должны быть готовы взять все в свои руки.

— Жаль, что мы должны уничтожить книгу, — сказал Пенебригг, опечалившись. — Хотелось бы сначала ее прочитать. Кто знает? В ней могут быть не только плохие песни, а что-то, достойное спасения…

— Нет, — голос леди Илейн был резким. — В этой книге только зло. И тенегримы — меньшее из него. Нам лучше покончить с книгой.

— Согласен, — поддержал Нат. — Но странно слышать, что Певчая настроена против магии.

Я фыркнула:

— Думаешь, мы не знаем, что магия плохая, когда видим ее?

— А вы знаете? — сказал Нат, и я опешила, услышав в его голосе больше тревоги, чем враждебности.

— Конечно, знаем, — сказала леди Илейн.