Я позволила песне овладеть мной. Ее нельзя петь в стиле крестной, контролируя дыхание. Песне нужно было, чтобы я подстроилась под нее, чтобы зажгла музыку.

Последняя дрожащая нота, и меня пронзила вспышка жара, но не ужасного, как у тенегримов, а яркого, золотого.

Свеча зажглась.

Я смотрела на сияющую свечу. Огонь. Я создала песней огонь. После потрясения меня охватила радость. Я была Певчей, и моя сила все еще горела ярко.

— Что это такое?

Я обернулась. Нат стоял в нескольких футах позади меня, напряженный, как дикий кот.

Я отпрянула и спрятала камень в складках юбки.

— Что ты здесь делаешь?

— Я вернулся прошлой ночью. Шел навестить тебя, — он перевел взгляд с меня на огонь, а потом опять на меня. — Почему ты без камня?

Я не хотела говорить ему, но это и не требовалось.

— Ты использовала Дикую магию, — сказал он ошеломленно. Звучало это так, будто я совершила хладнокровное убийство.

Я вскинула голову.

— И что? Это мое дело, не твое.

— Твои дела касаются всех. Мы зависим от тебя. А ты играешь с огнем, — злость пылала на его лице, он шагнул ко мне и оказался так близко, что я видела золотые искры в его глазах. — Кто тебя заставил? Крестная?

— Нет! Она оторвет мне голову, если узнает. Прошу, не говори ей, — говорила я быстро и тихо, желая, чтобы он понял. — Это был эксперимент.

— Эксперимент? — он звучал потрясенно.

— Да. Как твой.

— Но ты могла нас сжечь. Ты могла сжечь дом Гэддинга…

— Как и ты со своей огневой коробкой? — он притих. — Признай: твоя работа такая же опасная, как и моя. Это тебя не останавливает. Особенно, когда нужно что-то узнать. Почему я не могу так же?

— Все не так просто.

— Почему? Потому что это не наука? Потому что я девушка?

— Потому что ты колдуешь.

Я нахмурилась.

— Зачем мне вообще спорить с тобой? Ты закрыт от магии. Ты ненавидишь все, связанное с ней, включая меня.

Он испуганно посмотрел на меня.

— Я никогда не говорил, что ненавижу тебя.

— Ты сказал, что я такая же, как тенегримы, — это все еще ранило.

Он покраснел.

— Это было до того, как я узнал тебя.

Его слова удивили меня. Он хотел сказать, что передумал?

— Твоя магия сложнее, чем я думал, — сказал он. — Она не свободна, не проста. Ты трудишься для этого так же сильно, как я для своих изобретений. Может, даже сильнее.

Я глубоко вдохнула. Сильнее за эти недели меня еще не хвалили, и говорил это человек, от которого я ожидала это меньше всего.

— Но это не отменяет факта, что твоя магия опасна, — продолжил он с мрачным видом. — А если тенегримов привлечет запах?

— До ночи запах рассеется.

— Возможно. Но твоя крестная говорила и о других опасностях… Дикая магия может обмануть тебя и ранить, — он покачал головой. — Что с тобой, Люси? Ее магия для тебя не достаточно хороша?

— Я должна была, — сказала я. — Должна была понять…

— Что понять?

— Могу ли я еще использовать магию, — это ощущалось как признание.

Повисла долгая пауза.

— Что заставило тебя думать, что ты не можешь? — спросил он.

— Не важно.

Он скрестил руки на груди.