Я облизнул губы.

– Они не разумны, – сказал я. – Ими кто-то управляет.

– Что ты имеешь в виду?

– Они выгнали нас из кимри и прогнали по равнине. На время они потеряли нас в каньоне, но теперь им удалось нас зажать. И все же они не атакуют, – я пожал плечами. – Я уверен, что без магии здесь не обошлось… и я думаю, что их заколдовали…

– Если это правда…

– Не имеет значения, – оборвал я ее. – Из ловушки есть выход, Дел. Все уже на свободе, остались только мы, – я махнул рукой. – Давай, баска. Вверх по стене и вон отсюда, по тоннелю.

Дел посмотрела на щели в стене. Песня меча занимала все ее внимание, делая певца глухим и слепым ко всему происходящему. Удивление на лице Дел сменилось облегчением, но она снова нахмурилась, вспомнив о лошадях.

– Жеребец… – она замолчала, увидев мое лицо. – Тигр…

– Лезь, – сказал я. – Я могу быть таким же бессердечным, как и ты. Я хотел пошутить, но фраза прозвучала резко. Извиниться я не успел: Дел пошла к скале.

Аиды! Им нужна была Дел!

– Наверх! – закричал я. – Быстрее наверх!

Она обернулась и увидела, как гончие перепрыгивают через лошадь.

– Наверх! – кричал я, вытаскивая меч. – Им нужна ты, баска. Поднимайся по скале… быстрее… чтобы они не достали тебя…

– Тигр…

– Потом обсудим, баска… Я задержу их.

Ну, попытаюсь задержать.

Дел была уже на полпути к спасительному выступу, когда гончие ворвались в ловушку. Я чувствовал их горячее дыхание, скрежет когтей о кожаные ботинки и удары тел о мои ноги. Я стоял по колено в реке зверей.

Они щелкали зубами, царапались и пытались повалить меня. Большинство кусалось неохотно, просто машинально. Им нужен был не я, но если уж я стоял на дороге, им приходилось помучиться и убрать препятствие.

Ну а я собирался выстоять и сообщил им об этом, проведя мечом как косой. Я срезал головы, разрубал спины, прокалывал животы. Гончие меня сразу невзлюбили.

Дел уже скрылась в тоннеле, и, попрыгав под скалой, звери повернулись ко мне, заставляя меня отступать вглубь ловушки. За моей спиной нервничали лошади Гаррода, беспокойно пританцовывал жеребец.

Жеребец! Аиды, на лошади у меня будет больше шансов.

Я выбрался из живой реки, поймал жеребца и вскочил на него.

– Ну, старик, давай попробуем пробиться вместе, – я взял повод в одну руку, а другой размахивал мечом. – Давай прикончим несколько собак, старина.

Большинство гончих было сбито с толку исчезновением Дел, другие отвлеклись, слизывая кровь с убитых или раненных собратьев. Остальные набросились на меня. Они хватали жеребца за бабки, сухожилия, колени, царапали живот, бока, пытались свалить его, остановить, разорвать. Но жеребец был разъярен и испуган, и прорывался к выходу изо всех сил, а когда такая целеустремленная лошадь, как мой старик решает, что он хочет бежать, никто его не остановит.

Даже человек на спине.

Есть что-то захватывающее в сражении против превосходящих сил, сидя на отличной лошади. Тебя начинают переполнять какие-то первозданные эмоции, которые срывают так называемую цивилизованность, вбитую в человека, чтобы он мог жить в поселках и городах или путешествовать с караванами. Я уже не был бойцом-одиночкой, я слился с лошадью. Я стал сильным и гордым. На меня накатывала могущественная волна эмоций. Захлестнув меня, она превращалась в накал, который, как мне начинало казаться, преображал стремительные атаки зверей в медленные, неуклюжие движения.