– Да, – подтвердила Дел. – Обещал.

Я кинул на нее хмурый взгляд, порылся в кошельке, отсчитал деньги и отдал их Гарроду.

Адара протянула руку.

– Деньги будут у меня.

Лицо у Говорящего с лошадьми было такое, словно он проглотил что-то кислое. Он неохотно отдал монеты Адаре. Она завязала их в тунику, а Дел одобрительно кивнула:

– Доверяй деньги женщине. Женщины ими лучше распоряжаются.

– Я пойду к жеребцу, – объявил я, услышав знакомое ржание.

Думаю, он мне обрадовался. И уж конечно ему было приятно ткнуться носом в мою шею и размазать по мне слюну. Я выругался, отпихнул его нос, вытащил колышек из земли. Повернулся и увидел Киприану.

Щеки ее покраснели. Она обхватила себя руками и смотрела в землю, собираясь заговорить, но никак не решаясь.

Жеребец потянулся к ней своим вездесущим носом. Коснулся ее лица. Понюхал и фыркнул на нее.

Вряд ли Киприана испытывала удовольствие, когда стирала предплечьем слюну с лица. Я отпихнул жеребца и вдруг понял, что было неправильно.

Нет. Что было правильно.

– Все это время, – сказал я изумленно, – все это время он чувствовал неладное. Помнишь?

Она взглянула на меня, не успев как следует протереть лицо.

– Он укусил Массоу, – вспоминал я. – Он беспокоился когда ты была рядом. Жеребец нервничал, даже Гаррод говорил мне об этом. Он просто ничего не мог объяснить.

Словно подтверждая мои слова, жеребец как бы ненароком подобрался к Киприане. Девочка сначала шарахнулась, но взяла себя в руки и шагнула к гнедому. Румянец заливал ее щеки.

Я игриво шлепнул жеребца по носу.

– Все нормально, – успокоил я ее. – Я не виню тебя… Ты не имеешь к этому никакого отношения.

– Но…. все, что я говорила, – девочка едва выговаривала слова. – То, что я говорила и делала…

– Это была не ты, – повторил я. – Не ты, не твоя мать, не Массоу.

– Но… ты мне нравился, правда, – в ее голосе звучало удивление и меня это немного раздражало. – А потом я вела себя как дура, говорила и делала такое… пыталась заставить тебя… захотеть меня, – краска залила ее шею, лицо от стыда покрылось потом и заблестело. – Я вела себя как потаскуха из кантины Харкихала, продающая себя за деньги…

– Ты вела себя как женщина, которой нужен мужчина, – грубовато сообщил я. – Киприана, ты молода, но ты взрослеешь. Тебе нечего стыдиться. Скоро придет день, – я вдруг подумал о Гарроде, – может даже скорее, чем ты думаешь, когда мужчина ответит на твою благосклонность, – я вспомнил ее мать, – после того, как ты выйдешь замуж.

Киприана робко улыбнулась.

– То же самое говорит моя мама.

– Тогда может стоит к ней прислушаться. У нее есть опыт, – я повернулся и медленно пошел назад, к Дел. – Не вини себя, Киприана. В искренних чувствах ничего плохого нет, о них можно говорить вслух.

Она застенчиво приподняла одну бровь.

– А ты говоришь о них Дел?

Я покорно вздохнул.

– Может быть не всегда.

Киприана примерилась к моему шагу и протянула мне раскрытую ладонь.

– Мне это нужно, – сказала она. – Это принадлежало Ракшасе.

В мою руку скользнул шнурок с красно-коричневыми камешками, отшлифованными за многие годы прикосновения к человеческому телу. Мысленно я увидел шею Дел.