– Может быть, – холодно согласилась она. – И в первую очередь потому что они к нему привыкли… но они будут жить такой жизнью только до того момента, пока не узнают, что такое свобода.

– Если из-за этой свободы они не потеряют своих мужчин.

– Настоящий мужчина не побоится независимой женщины.

– А откуда ты знаешь, каков настоящий мужчина и чего он может бояться? – разозлился я. – Ты так прижалась к моей спине, что можешь и не пытаться изображать мужчину, я все равно не поверю. А значит и судить о мужчинах ты не можешь.

Дел немного отодвинулась от меня, к чему я совершенно не стремился.

– Могу, – уверенно ответила она, – и могу это доказать, задав тебе один простой вопрос: ты боишься меня?

Аиды. Здорово она расставляет ловушки.

– Ну? – не унималась Дел.

– Многие мужчины боялись бы…

– А ты?

– …и я бы их не винил. Может ты и мужская фантазия, но ты женщина не того типа… – я замолчал, чувствуя, что положение становится все более затруднительным.

– Тигр, ответь на вопрос. Ты боишься меня?

– Если бы я сказал да, то соврал бы. Если нет – выставил бы себя самонадеянным дураком.

– Раньше тебя это не останавливало.

Дел всегда была любезна.

– Нет. Я не боюсь тебя.

– Значит настоящему мужчине не страшна женская независимость.

Ее слова заставили меня призадуматься, но я не настолько глуп в отношении женщин, чтобы поверить их льстивым фразам, от души они высказаны или нет.

– Ладно, – сказала она. – Так не какого типа я женщина?

Аиды. Заметила.

Я вздохнул.

– На таких, как ты, Южане не женятся.

– О таких, как я, Южане только мечтают… если у них с их невежеством хватает фантазии.

– Послушай, Дел, – я снова вздохнул, признавая свое поражение. Не стоило тратить силы на ерундовый спор. – Конечно Южане мечтают. Все мужчины мечтают. И я готов поспорить, что Северяне спят и видят женщин с Юга.

– В отношении снов ничего тебе сообщить не могу, – ехидно ответила она. – Меня беспокоит только реальность, когда мужчина унижает женщину.

– Север и Юг – два разных мира, Дел… с разными людьми, разными обычаями, разными богами. У каждого есть свои преимущества… но их нельзя сравнивать, – я помолчал. – Да и вообще, с чего это ты начала так переживать за женскую независимость?

Она ответила не сразу, а когда заговорила, я едва узнал ее голос.

– Может из-за моей семьи, – мягко сказала она. – Моя мать была сильной, волевой женщиной, она научила сыновей уважать ее. Так же относился к ней отец. Я была единственной дочерью… и росла вместе с братьями, дядями и отцом. Я училась владеть ножом и мечом, драться как мужчина. Но создала меня Стаал-Уста. Там я стала личностью, а не просто мужчиной или женщиной.

Стаал-Уста. О чем-то похожем говорил Гаррод. Спроси ее, сказал он мне. Спроси ее о Стаал-Уста.

И я спросил.

Дел не ответила. Она сидела за моей спиной и я не видел выражение ее лица. Судить о ее реакции я мог только по напряжению ее тела, прижавшегося к моему.

Устав ждать, я повторил вопрос.

– Обитель Мечей, – наконец сказала она. – Вот что означают эти слова.

Довольно поэтично, подумал я, и привлекательно.