– Нет, – сказала она, – не нарушу. Я заключила пакт с богами.

Я хотел засмеяться, но сдержался. Дел воспринимала все слишком серьезно. Я показал на меч.

– Протри клинок и поехали.

32

Я проснулся потому что замерз и потому что кто-то плевал мне на лицо. Не очень приятное начало дня. Я выругался, вытянул себя из-под тяжелых одеял и понял, что на меня плевало само небо: сверху падали мокрые, холодные комки. Не дождь, с дождем я знаком. Что-то похожее на липкий лед.

– Дел!

Она проснулась и сонно всмотрелась в меня.

– Ты напустил холод.

Возразить было нечего. Я снова лег, натянув одеяло на голову, но заснуть не смог.

– Дел… что это?

– Снег, – она рывком подтянулась поближе, светлые волосы застряли в моей щетине. – Почему… А ты думал, что это? – я не ответил, а Дел, приподнявшись на локте, посмотрела на меня повнимательнее и расхохоталась.

– Не смешно, – пробормотал я. – Откуда мне было знать?

Дел прижалась ко мне всем телом. Я чувствовал, как она вздрагивает от смеха, слышал хихиканье, которое она тщетно пыталась подавить.

Я повернулся на бок, глядя на Дел из-под одеял. Холод пробирался в складки и ничем не защищенная кожа быстро краснела. Я потянулся и откинул с ее лица волосы. Я любил, когда она смеялась. Даже за мой счет.

Я скинул одеяло с ее головы. Снег сыпался на волосы, прилипал к ресницам и превращался на коже в прозрачные капельки. Я коснулся пальцами ее щеки.

– Когда ты в последний раз смеялась, баска? По-настоящему смеялась, от души?

Улыбка медленно исчезла, слезы от смеха высохли. Я так удивил ее вопросом, что она никак не могла найти подходящий ответ. Она смотрела на меня смущенно и растерянно.

– Я не знаю, – пробормотала она.

Капля скатилась по ее щеке, оставляя серебристый след.

– Неделю назад ты стояла перед своим мечом и говорила, что ты тверда, жестока и холоднокровна и снова клялась отомстить за свою семью. Не буду отрицать, иногда ты действительно такая. Но ты можешь быть и другой, страстной и веселой женщиной.

Она пожала плечами.

– Может раз ты меня такой видел.

Я хмыкнул.

– Могу поклясться, что не один раз. Я ведь делю с тобой постель, ты еще об этом помнишь?

Дел вздохнула. Мы с ней не из тех пар, что сыпят нежными словами. Мы живем иначе, замкнуто, и не позволяем себе никаких излишеств. Но я был бы лжецом, если бы сказал, что ничего не чувствую и не желаю. Дел, думаю, тоже.

Это был мягкий и спокойный рассвет. Рядом тихо журчал ручей, падал снег. Было холодно, но мы не замерзали, нас согревали общие мысли и переживания и мы не обращали внимания на погоду. Потом Дел опустила облепленные снегом ресницы и отвернулась, чтобы скрыть от меня свои чувства.

– Не надо, – попросила она.

– Дел, я не хотел причинить тебе боль. Я только хотел сказать, что если ты будешь зажимать себя сильнее, закручивать крепче, что-то может сломаться.

– Мне нужно выполнить…

– Но не рискуя при этом уничтожить себя.

– Аджани уже сделал это много лет назад.

Я мысленно выругался, а для Дел покачал головой.

– И поэтому ты превратила настоящую Делилу во что-то противоестественное ей.

– Противоестественное, – задумчиво повторила Дел и покачала головой.

– Я не знаю, что для меня противоестественно. Я не знаю, отличаюсь ли я от той Делилы, которой могла бы стать, – Дел поправила одеяло и добавила: – Как и ты.