– А зачем ты купил такую лошадь?

– Я его не покупал. Он прискакал с холмов прямо в мой лагерь. Искал кобыл, надо думать. Не имеет ничего против трензеля и повода, но не позволяет никому просидеть на спине дольше прыжка или двух.

Я кивнул, с фальшивым уважением глядя на жеребца, который приносил Северянину такой доход.

– Сколько нужно продержаться, чтобы выиграть?

Владелец показал на стоявшего рядом мальчика.

– Видишь песочные часы в его руке? Когда ты сядешь на жеребца, мальчишка перевернет их. Продержись, пока не кончится песок, и лошадь – и кошелек – твои.

Судя по его тону, он не испытывал доверия к моим способностям.

– А если я свалюсь, прежде чем кончится песок? – судя по моему прошлому опыту, я бы этому совсем не удивился. Я не дурак, чтобы клясться, что могу выиграть любой бой.

Северянин пожал плечами.

– Мне от него пользы никакой, никто не купит лошадь, на которой нельзя ездить. По Северным вкусам он слишком маленький, так что для разведения он тоже не годится, – Северянин снова пожал плечами. – Поэтому выбор небольшой – продам его странникам.

Я нахмурился.

– Но ты только что говорил, что он никому не нужен.

Владелец жеребца усмехнулся.

– На Юге едят коз, овец, собак, а на Севере странникам нравится вкус конины. Не хотелось бы пускать его на мясо, но если он не может наполнить мой кошелек, пусть наполнит несколько желудков.

Все мои силы ушли на то, чтобы не заехать кулаком в физиономию Северянина.

– Я выиграю, – ровно сказал я. – А если нет, можешь отправить на мясо меня.

Северянин назвал цену попытки, принял от меня деньги и передал мне повод.

– Я люблю мясо недожаренным. Твоя шкура для меня слишком темная, – сообщил он.

Он закричал, что можно делать ставки, но я уже не видел никого, кроме жеребца. Гнедой смотрел на меня в упор, всем своим видом бросая вызов. Он провел часть дня, сбрасывая со спины одного человека за другим, и то, что рядом с ним появился я, разницы не имело. Он знал, чего от него ожидали и не собирался обманывать доверие людей.

Теперь я вспомнил предупреждение Дел. Если все вокруг действительно докопаются до правды о моих отношениях с жеребцом, в аиды я попаду сильно избитым. Поэтому важно было обращаться с гнедым так же, как другие, и не пытаться склонить его к благодушию.

Придя к такому выводу, я понял, что придется позволить гнедому выкидывать меня из седла, а самому изо всех сил держаться.

– Аиды, – пробормотал я, – хотел бы я, чтобы дело решил танец мечей.

Жеребец повернул ухо в мою сторону.

Я глубоко вздохнул, закоротил повод, взял его в левую руку, ею же вцепился в гриву и вскочил на гнедого, обойдясь без помощи стремян. Прежде чем жеребец успел моргнуть, я был уже в седле и взял стремена. Я сидел так плотно, как только мог.

Что ж, еще существовала возможность, что он решит закончить на сегодня представление. Еще существовала возможность, что он вспомнит меня и не будет наглеть, правда в этом случае игру я сразу проигрывал и на мясо отправляли не только жеребца, но и меня.

Поэтому я крепко сжал коленями бока гнедого и плотнее уселся в седло.

Жеребец взвился как смертоносный самум, превратившись в сплошные копыта, зубы и шум.