– Не знаю, сэр, – с сомнением произнес Бруссар. – Будет весьма трудно доказать голубым дьяволам, что мы не имели информации о готовящемся убийстве и что преступление совершено без нашего участия или одобрения. – Он помолчал. – В конце концов я ведь вожу посольскую машину, и она будет очень заметна в чужом квартале.

– Ну так выбери какую‑нибудь другую, незаметную машину, без опознавательных знаков.

– Для этого мне придется подать начальству соответствующую заявку, и даже если ее в конечном итоге удовлетворят, то все равно сделка будет связана с посольством.

– Не хочу показаться неблагодарным, – сказал Индеец, – но мне совершенно безразлично, какие неприятности будут у посольства из‑за меня. Моя миссия важнее.

– Вы меня не поняли, сэр, – произнес Бруссар. – Если я даже сделаю, как вы говорите, есть гораздо более веская причина не вмешивать в ваши дела посольство. Это просто насторожит Пифию.

– Убийство голубого дьявола уже само по себе насторожит Пифию, – ответил Индеец. Ему вдруг пришла мысль, и он начал обдумывать план действий. – Если только не…

Он умолк, и Бруссар терпеливо ждал продолжения.

– Кажется, я нашел способ прикрыть наши задницы, – наконец сообщил Индеец с удовлетворением.

– Вашу и мою, сэр? – озадаченно поинтересовался Бруссар.

Индеец покачал головой:

– Мою и посольства. Кстати, ты можешь раздобыть, семена?

– Семена, сэр?

– Семена альфанеллы.

– Они же запрещены на всех планетах Республики.

– Позволь мне напомнить, что мы с тобой за пределами Республики.

– Но на Аде они тоже запрещены.

– Ты не ответил на мой вопрос, – заметил Индеец. – Ты можешь достать мне семена или нет?

– Наверное, могу, – неохотно признал Бруссар.

– Здесь, в посольстве?

Бруссар отрицательно покачал головой:

– Нет. Но в «Красном Доме» живет одна женщина…

– Сама потребляет или продает?

– Сама потребляет.

– Хорошо, – удовлетворенно откликнулся Индеец. – Ну так возьми у нее штук шесть.

– С какой целью, сэр?

– Не знаю, сумеют ли они выйти на посольство или нет, но они уж точно будут знать, что, во‑первых, я охочусь за Пифией и, во‑вторых, что я убил голубого дьявола.

– А семена‑то тут при чем? – настаивал Бруссар.

– Если я перебью большинство обитателей этого дома и оставлю там парочку сжеванных семян, посольство сможет оправдаться тем, что это вина наркомана. Они могут даже объявить о моем розыске и пообещать награду, приложив голограмму и идентификационные данные, естественно, фальшивые. Тогда они уже не будут нести никакой ответственности, а мне это развяжет руки, по крайней мере на первое время, да к тому же отвлечет подозрения дьяволов от истинных целей моего пребывания здесь. – Индеец помолчал. – Мне придется сделать это ночью и отправиться туда пешком. Ни в коем случае нельзя, чтобы маньяка‑убийцу на место преступления подвозила посольская машина. – Индеец нахмурился. – И все‑таки мне понадобится твоя помощь. Я не умею читать и говорить на местном языке, а прежде чем убить остальных обитателей дома, мне еще предстоит разобраться с моим дьяволом. Я не хочу, чтобы он смылся, едва заслышав шум в доме.

С минуту Бруссар обдумывал все, что сказал Индеец, а потом покачал головой.

– Никаких шансов, сэр, – пробормотал он.