– Вот, знакомься, Мартемьян, – представил он ему вахмистра, – сосед наш станичный. Мы с ним в детстве в лапту играли.

– Оченно рад, – сделал попытку вскочить Петруха, едва не расплескав наваристую солянку из никелированной миски.

– И я, – крепко пожал жесткую от мозолей руку тот.

– Да ты ешь, не торопись. Март мой воспитанник, можно сказать, сын. Про цели экспедиции в курсе, так что можешь говорить при нем.

– Хороший харч, – одобрительно заметил казак, откладывая в сторону ложку. – А за дело, почему бы не рассказать. Только вот не знаю с чего. Уж больно много с нами приключилось. Так что спрашивайте.

– Почему по радио на позывные не отвечали?

– А хрен его знает! Я в этой премудрости не разбираюсь, а радист сказал, будто батареи сели…

– С этим понятно. Давай дальше.

– Про груз али про людей?

– Про казаков, конечно.

– А что тут рассказывать. Японцы как территорию завода заняли, так согнали всех местных туда работать. Устроили что-то вроде острога для каторжников. Ну, а наши разведчики, когда мимо проходили, их и заприметили.

– Выходит, их за китайцев приняли?

– Так это не диво. Ванька Гуляев и Семка Татауров – хоринские карымы, из крещеных бурят. На лицо так чистые мунгалы, даром что православные. Потому мы их то на разведку, то харч у местных закупать отправляли. Благо они и по-китайски мал-мала балакают.

– А форма?

– Так переодевались ради такого дела.

– С этим понятно. Японцы откуда взялись?

– А шут их знает, откуда, – пожал плечами Петруха, но, видя недоумение в глазах Зимина, принялся объяснять подробнее: – Тут вот какое дело, Василич. Бакшеев, царство ему небесное, станицу нашу в пяти верстах от завода расположил. Место хорошее, ветерок, воздух чистый. И для обороны сподручное. А на объект мы казаков грузовиками отправляли. Всей дороги пять минут. Там-то, на месте, пыль, дымина, одним словом, не житье…

– Тут японцы и появились, – не удержался Март, заслужив выразительный взгляд наставника.

– Так и было, – не стал отпираться казак. – Только мы сидели, чаи гоняли, тут раз и корабли в небе, выстрелы, разрывы бомб и снарядов. Десант они высадили. Тут-то я и помянул добрым словом Богородицу, что вразумила нашего есаула казарму в сторонке от рудника разместить.

С этими словами вахмистр по привычке обернулся на красный угол, где по его разумению должны были быть иконы, но увидел только образ покровителя авиации пророка Илии и перекрестился на него.

– Если бы не это, – продолжил свой печальный рассказ Петр, – нас бы там всех разом и положили. Рядком!

– Дальше что?

– А что там дальше. Тех, кто в карауле на заводе были, почитай, сразу всех и побили. Но все же пару минут они нам дали. А мы, понятное дело, за оружие, да затихарились. Японцы, как победителями себя почуяли, немного расслабились, тут мы по ним и вдарили со всех стволов. В какой-то момент показалось даже, что переможем. Ан нет! Самураи, мать их через коромысло, минометы подтянули и давай нас гвоздить почем зря. Тогда-то Бакшеева и ранило в первый раз. Подозвал он меня и говорит: «Отводи, Петруха, казаков, не сдюжим!» Пришлось мне команду на себя брать…

– Ушли?

– Чего ж не уйти, – зло усмехнулся вахмистр. – Чай, мы тут не первый день обитались, каждую кочку успели изучить. Ушли. Япошки-то еще долго злобствовали и минами кидались, только нас там уже не было!

– А есаул?

– Помер от ран.