Со свойственной уроженцам сирых Нидерландов прямотой он пояснил: летать здесь поутру это абсолютный kutzoei (милосердный электронный переводчик дяди Толи перевел это слово как «шандец»). Местная роза ветров омерзительно уродлива, турбулентности сильны и вести вертолет в кратер после восхода солнца — так же безрассудно, как пытаться вступить в интимную связь с рифовой акулой. Лично он, Кобус Ламберт, парень рассудительный, а не hondenlul (переводчик подсказал: «собачий пенис»), и потому участвовать в таких сомнительных досугах не намерен!

Пейзаж под брюхом вертолета расстилался пугающий. Особенно с точки зрения Василисы, которая была настолько малоопытной путешественницей, что «пугающим» ей зачастую виделось даже заурядное.

Внушительный кратер двухкилометрового диаметра смотрел в космос своей единственной черной глазницей и словно бы мечтал… о мире без людей? А может о конце времен?

Изломанные, обветренные края кратера напоминали зубы старого, славно пожившего дракона.

Лавовые поля, тянущиеся по склонам Курильщика, выглядели малобюджетной цифровой декорацией для какой-то еще не снятой кинодрамы с гекатомбами погибших и облученных.

— А почему вулкан называется «Смеющийся Курильщик»? На вид он невеселый совсем, — спросила Василиса у дяди Толи, чтобы не молчать.

По совести говоря, она была уверена, что тот ответит «не знаю», с похмелья пилот обычно бывал не очень-то разговорчив. Но она ошиблась!

— Это, стрекоза, потому что вулкан время от времени издает такие странные звуки, будто похохатывает. Ну а еще он при этом выплевывает в атмосферу всякий чад. Значит — курильщик! Вообще, скажу тебе как бродяга со стажем: вулканов десять я лично видел, которые так звались. Сразу вспоминаются Курильщик Оскар с планеты Дигма и Курильщица-Черепаха с Анадиомены. Это крайне тривиальный ход человеческой мысли. Как кошуратика Пушком назвать.

Василиса закивала. Мол, да, Пушком. Ее-то котофеев, в Красноселье, звали Отеллыч и Дездемонка… Ох, как же она скучала по их живому мягкому теплу, особенно ночами!

— А это не опасно, дядь Толь, лезть в вулкан, который еще дымится?

— Ай, прекрати! Всё, что мы делаем — опасно. Разница только в том, опасно в большей или меньшей степени… Спускаться в вулкан опасно в средней степени. Это немало! Охотиться на василиска — примерно так же. Может, даже до большей степени дойдет, если василиск попадется особенно злопакостный. Но за то же нам деньги и платят! Промышлять василиска — это, доця, высший трапперский пилотаж.

Но задать еще один общеобразовательный вопрос Василиса не успела. Как только вертолет пересек восточную границу кратера, Кобус Ламберт заложил крутой вираж, заводя машину на посадку, и Василиса временно утратила дар речи от ощущений и ощущеньиц.

Затем последовал стремительный спуск на тихонько пофыркивающих двигателях, и по-кошачьи мягкое прикосновение вертолетных лыж к вулканическому туфу.

Португалец Луис Альбуфейра перекрестился и трижды вспомнил Деву Марию Лурдскую.

Командир группы Аурел Хаджи, уроженец Голубого Дуная — забытой колонии румынских цыган на самой окраине Сферы Великорасы — прочитал увлекательную лекцию по правилам техники безопасности:

— Правило первое. Ни на секунду не оставайтесь без противогаза. Если что — в вертолете есть запасные. Фумаролы часто плюются оксидами серы; может и не окочуритесь, но кровью будете плеваться до Нового года. Правило второе: без моего приказа никто не отходит от вертолета дальше, чем на пятьдесят шагов. Пока мы только ставим лагерь, настраиваем систему сигнализации и отдыхаем до тринадцати ноль-ноль по местному времени. Правило третье: если кто-либо видит или слышит василиска, и даже если кому-то только кажется, что он его видит и слышит, он обязан немедленно поставить в известность всех членов группы.