Стефан вытащил из кармана пачку сигарет и вытряхнул одну на ладонь. Его глаза казались темными и несчастными.

– Лучше бы этого не произошло. Я поступил глупо, отпустив тебя. Но я думал, что пройдут годы, прежде чем я поставлю ногу на первую ступеньку лестницы успеха. А что получилось? Уже через два месяца после твоего ухода… – Стефан отрывисто рассмеялся. – Почему ты не подождала меня?

– Ты не имеешь права задавать мне такие вопросы, – задыхаясь, выговорила Верона. – Ты был против семьи. Ты сказал, что пройдут годы, прежде чем ты женишься. И ты знаешь, чего я боялась – состариться прежде, чем ты решишься на это.

Стефан с выражением непереносимой боли на лице закрыл глаза, потом открыл их и зажег сигарету.

– Ну что ж, ты спасла свою добродетель и бросила меня, так что ты должна быть очень счастливой, – произнес он.

Странная тишина. Верона никогда не чувствовала себя более жалкой.

– Ты счастлива? – спросил Стефан с сардонической улыбкой, глядя поверх очков.

– Да, – вызывающе ответила Верона. – Форбс – прекрасный муж.

– Хорошо, но ты замужем всего около десяти дней?

– Да.

– А эта жизнь вдали от него… Ты довольна ею?

Верона отвела взгляд. Сердце бешено билось.

– Не совсем. Но я надеюсь, что скоро смогу поехать к нему в Египет.

Стефан снова поднял брови.

– В Египет? Верона в пустыне. Верона на берегу Нила! Звучит необычно.

– Да нет, – ответила Верона, – это армейский лагерь на берегу Суэцкого канала, и там не будет ничего необычного. Но мне понравится. Я с нетерпением жду, когда смогу туда поехать.

– Правда? – мягко спросил Стефан. Верона посмотрела в его глаза. Ее колени тряслись. Она не знала ненавидит или любит его, находясь на вершине отчаяния. Верона только знала, что память о Форбсе и обручальное кольцо на пальце – недостаточно сильные амулеты, чтобы отвести опасность, угрожающую ее душе.

– Я думаю, мне лучше уйти, – сказала она.

Стефан отошел на шаг назад и поклонился.

– Если хочешь.

Верона положила сумку под мышку и закуталась в теплое пальто, как будто было очень холодно. Лицо выглядело замерзшим. Глаза перестали светиться.

Она знала, что ни свадьба с Форбсом, ни то, что она уедет за тысячу миль, не сможет разрушить ее давней страсти к этому человеку. И Верона знала, что он и сам в этом уверен. Но Стефан не пытался остановить ее. Стефан тоже сильно страдал. Он знал еще накануне ее свадьбы, что поступил глупо, поставив карьеру художника на первое место.

Ничто не могло объяснить его непреодолимой страсти к Вероне и ничто не могло оправдать то, что она не прекратилась, сейчас, когда она принадлежала другому мужчине. Он только знал, что мысль о том, что Форбс Джеффертон владеет ею – это больше, чем он может вынести.

Стефан мечтал найти ее здесь. Но зачем? Верона сама поставила непреодолимый барьер между ними.

– Спасибо за то, что пришла, и прости, если я тебя расстроил. Я всегда был эгоистичной свиньей. До свидания, Верона, будь счастлива.

Верона выдавила из себя слабую улыбку.

– До свидания, Стефан. Поздравляю. И желаю успехов.

Она повернулась и вышла из галереи. У Стефана было кисло во рту.

Подошел Ван Орга.

– Мой мальчик, я только что разговаривал с Винсентом Коллинзом. Думаю, что завтра ты увидишь неплохой обзор в разделе искусства в ежедневной газете. А сейчас пойдем встретимся с моим другом из Дании, он хотел бы заказать тебе портрет дочери, – Ван Орга рассмеялся и похлопал Стефана по плечу.