Рассел еще крепче ухватился за голову девушки, угрожая выпотрошить все шпильки из ее волос. Он принялся двигать тазом взад и вперед, она перестала работать языком и вытянула губы трубочкой. Скорость и амплитуда телодвижений Рассела все возрастали, так что ее голова тоже дергалась вслед за его бедрами. Неожиданно член остановился где-то глубоко в ее глотке, так что Линда едва не задохнулась. За этим, как она знала, последуют короткая пауза, стон и очередная увесистая порция спермы.

От нечего делать она стала прикидывать, каков был общий объем проглоченного ею за все это время.

В восемь часов утра следующего дня Джонсон был уже возле конторы Вулфа, Паркинсона и Уайта, удивляясь, чего ради понадобилось назначать встречу в такую рань. Было холодно; слабый утренний свет лишь подчеркивал унылость окрестностей. Джонсон постучал и сквозь стекло входной двери заглянул в пустое темное помещение, чувствуя себя при этом довольно глупо. Может быть, ее еще нет?

Однако Елена Флеминг, хотя и не сразу, появилась и впустила Джонсона внутрь.

— Спасибо, что пришли.

Она провела его в свой кабинет и предложила кофе. Пока закипал чайник, он спросил:

— Почему именно в восемь?

Елена разлила кофе по кружкам и добавила молока.

— По утрам работается лучше, — ответила она более или менее правдоподобно.

Он взял кружку — больше для того, чтобы согреть руки.

— Вы уверены в Айзенменгере? — спросила Елена. — Он согласился не очень-то охотно.

— Джон был хорошим специалистом. Лучшего вы вряд ли найдете — по крайней мере, такого, который работал бы бесплатно. И потом, это нужно и ему самому.

— Был. Надеюсь, что и остался хорошим.

— Да-да, конечно, — уверил он ее. — Вопрос в том, насколько хорошим окажусь я. Тем более что мы взялись за это дело не ради денег.

Елена с беспокойством поглядела на него:

— Надеюсь, вы не собираетесь идти на попятный? Вы говорили, что согласны заняться этим безо всякой оплаты.

Он поставил кружку.

— А еще я говорил, что это, возможно, даже к лучшему. Если мы накопаем что-нибудь против Беверли Уортон, то я хочу, чтобы мои руки были абсолютно чисты.

— Да, это понятно.

— Но я должен сразу предупредить вас: мы вряд ли сумеем доказать, что улики фабриковала именно она.

Елена, рывшаяся в ящике стола, подняла голову:

— Вы так думаете? Но это надо сделать обязательно!

— Такой результат стал бы слишком большой удачей. Беверли очень хитра. Если на ее совести что и есть, то проворачивала она свои дела наверняка без свидетелей, не посвящая в них никого. Один раз со мной она уже обожглась на этом.

— И больше свою ошибку не повторит.

— Вот именно. — Он сделал новую попытку глотнуть кофе — на этот раз более удачную, поскольку тот немного остыл. — Нет, я думаю, самое большее, что мы сможем, — это доказать невиновность Тима Билрота и, возможно, найти настоящего убийцу.

— Но разве этого достаточно? — спросила Елена разочарованно. — В таком случае она, скорее всего, снова выйдет сухой из воды.

Джонсону и прежде удавалось уловить нотку разочарования в словах Елены. Она хотела не просто снять обвинение с Билрота и Джереми, она жаждала отмщения.

— Может, и выйдет. Но ей все равно придется несладко. Ей будут задавать неприятные вопросы, пострадает ее репутация. В случае со мной предпочли, чтобы я ушел без шума, не пытаясь публично оправдаться; Беверли окажется перед тем же выбором.