Джонсон нашел Джейми Фурнье в студенческом баре, что, в общем-то, было неудивительно. Помещение впечатляло своими размерами, и барменша не без гордости сообщила бывшему полицейскому, что у них самая длинная стойка из всех университетских барных стоек Европы. Джонсон полюбовался этим чудом из полированного бука с тремя разливочными автоматами по четыре крана в каждом. Зал был примерно тридцать на сорок метров, так что, помимо столиков, оставалось место для танцпола. В данный момент танцпол, как и сам зал, был почти пуст.

— Вы сотрудник школы? Если нет, то я не имею права вас обслуживать — разве что кто-нибудь за вас поручится.

Джонсон успокоил девушку, сказав, что не испытывает жажды, а ищет Джейми Фурнье. Лицо барменши моментально помрачнело.

— А, Фурнье. Вон он, — кивнула она в дальний угол слева от Джонсона.

Приблизившись к указанному столику, Джонсон понял, чем была вызвана перемена в лице барменши. Хотя часы показывали только половину пятого, Джейми уже успел напиться. Волосы его были всклокочены, а сам он нависал над кружкой пива, заполненной на четверть. Джонсон молча присел рядом. Фурнье вскинул голову и так же молча уставился на нарушителя его уединения.

— Мы знакомы? — наконец спросил он.

— Джонсон. Мы встречались при расследовании убийства Никки Экснер.

После продолжительной паузы Джейми произнес с оттенком брезгливости:

— А, ну да. Полиция.

Но при Джонсоне это слово уже тысячу раз произносили с брезгливостью. Не уточняя своего нынешнего статуса, он сказал:

— Мне надо поговорить с тобой. О гибели Никки.

Фурнье был пьян, но еще не утратил остатки здравого смысла.

— Что тут говорить? Дело-то ведь закрыто.

Джонсон ничего на это не ответил.

— Этот ублюдок — Боумен, Билрот, или как его там, — убил ее.

Парень схватил кружку и опрокинул в себя ее содержимое, пролив часть на брюки. Затем, не говоря ни слова, он встал и нетвердой походкой направился к бару. Джонсону было любопытно, обслужат ли его и вернется ли он к столику.

Судя по жестам, Фурнье долго не мог уговорить барменшу, но в конце концов ему это удалось. Он устремился обратно, расплескивая пиво, и тяжело опустился на прежнее место.

— Ну, так чего вы хотите? — помолчав, спросил он с досадой заплетавшимся языком, после чего откинулся на спинку стула и наклонился вместе с ним назад. Наблюдая за молодым человеком, Джонсон решил, что тот хотя и нетрезв, но скорее притворяется, нежели пьян на самом деле.

— Ты хорошо знал Тима Билрота?

Ответ последовал моментально:

— Мне он не нравился. Билрот был подонком.

У каждого есть свой прибор ретроспективного видения, которым он пользуется.

— Значит, вы были знакомы?

На этот раз Джейми, пожав плечами, ответил осторожнее:

— Немного.

Профессия Джонсона требовала знания человеческой психологии: когда усилить нажим, когда ослабить, когда прикрикнуть, когда шепнуть. В данный момент, по его мнению, молодого человека следовало припугнуть.

— Но ведь он продавал тебе наркотики, — произнес он тоном, не терпящим возражений.

Фурнье продолжал сидеть неподвижно.

— Разве не так? — протянул Джонсон.

Неожиданно он пнул ножку стула Джейми, и тот, тяжело ударившись о грязный ковер, вернулся в нормальное положение. Джонсон наклонился к молодому человеку, пристально глядя ему в глаза.

— Ну, продавал. — Парень потянулся за кружкой и сделал несколько глотков. — Но не для меня.

— Ты хочешь сказать, для Никки?

Фурнье не знал, что ответить, и продолжал сидеть, рассматривая подставку для пива.