В Бога она не верила, но тут на всякий случай помолилась.

— А когда именно? Не помните?

— В тот день, когда студентку зарезали, — ответил консьерж раздраженно. — Я помню это, потому что…

Но это Уортон не интересовало. Она едва не плясала от радости, но в полученной информации необходимо было удостовериться на все сто процентов, если не больше.

— Вы ничего не путаете?

— Ничего я не путаю! — огрызнулся Лейден с оскорбленным видом.

— Он никогда не бил ее?

Консьерж не раздумывая замотал головой. Либо скрывал правду, либо действительно не знал. Да, это было подозрительное совпадение. И даже более чем подозрительное. Решив, что она больше ничего из него не выжмет, Беверли произнесла:

— О'кей, мистер Лейден. Благодарю за сотрудничество. И советую никому не рассказывать о нашем разговоре. Вы меня поняли?

Он кивнул. Взгляд его был злобным, но он понял.

Когда они вышли на улицу, Беверли дала указание Уилсону:

— Возьмите одну из наших сотрудниц и съездите за этой Линдой. Привезите ее в участок, но без лишнего шума. Ясно?

Сев в машину, они укатили, едва не столкнувшись с Джонсоном, который, заметив их, поспешно укрылся в зоомагазине и притворился, будто его безумно интересуют волнистые попугайчики. Когда полицейские отъехали, он покинул магазин, преследуемый подозрительным взглядом продавщицы.

Какого черта им здесь понадобилось?

Он пересек улицу и зашел в дом. Мистер Лейден был все еще не в духе. Джонсон улыбнулся ему:

— Вы не против немного поболтать?

Лейден воззрился на очередного гостя весьма неприветливо, но смутить Джонсона было не так-то просто.

— Меня кое-что интересует…

— Неужели?

Чувствуя, что надо сломать барьеры, Джонсон решил изменить тактику.

— Это ведь были копы? — спросил он, вложив в последнее слово как можно больше презрения. Консьерж продолжал враждебно таращиться на него, и Джонсон прибавил: — И что этим ублюдкам было нужно?

Поначалу ему показалось, что он опять избрал неправильную тактику, но тут выражение лица привратника изменилось, и он ответил:

— Мутят воду, как обычно. На что еще они способны?

Джонсон решил, что пора действовать. Достав бумажник, он вытащил из него несколько двадцатифунтовых банкнот.

— Не против заработать на карманные расходы?

Результаты анализа пришли из лаборатории молекулярной биологии к вечеру вместе с чеком на двести семьдесят три фунта. Деньги Айзенменгеру надо было где-то раздобыть, а анализ подтвердил то, что он и без того уже знал, — матка принадлежала не Никки Экснер.

Айзенменгер был в кабинете и упаковывал в коробки свои личные вещи. Оставив на время это занятие, он аккуратно сложил бумаги и сунул их в папку вместе с отчетом, поступившим еще утром из гистологического отделения. Этой бумагой финансовый отдел информировал Айзенменгера, что приготовление препаратов обойдется ему в сто девяносто фунтов. Но главное — отчет подтверждал, что повреждения в районе ануса и влагалища Никки Экснер были произведены, скорее всего, после смерти.

Несколько часов спустя Локвуд сидел вместе с Уилсоном в автомобиле и нервно барабанил пальцами по рулю, потому что в заду у него чесалось неимоверно. Уилсон в наушниках балдел под каких-то металлистов. Писк, доносившийся время от времени до ушей Локвуда, не способствовал улучшению его настроения.

— Заткни ты эту долбаную свистульку! — не выдержал он.

Глаза Уилсона были закрыты, голова слегка подергивалась: то ли он отсчитывал ритм, то ли это был непроизвольный спинномозговой рефлекс.