Дмитрий вернулся к себе. Валерия не было. Жанна посмотрела на него и спросила:

— Что там?

Дмитрий сел за стол и невесело сказал:

— А то, что наш гений Мелентьев иногда ведет себя как хам самой высшей категории.

Ольф хотел было что-то сказать, но Дмитрий не обратил на него внимания и уткнулся в бумаги Мелентьева. Он решил сам посчитать эти интегралы. Заняло это действительно меньше часа, и, когда Мелентьев пришел, Дмитрий протянул ему листки и, словно ничего не случилось, сказал:

— Получи свои расчеты.

Мелентьев, конечно, сразу увидел, что расчеты сделаны Дмитрием, пристально посмотрел на него и усмехнулся:

— Это что, надо понимать как воспитательную методу?

— Воспитаешь тебя, как же…

Мелентьев закурил, пододвинул свой стул к стулу Дмитрия и прочно уселся, готовясь к долгому разговору. Дмитрий безучастно ждал, пока он начнет. И Мелентьев начал:

— А тебе не кажется, что это не самый лучший выход из положения?

— Возможно, — согласился Дмитрий, разглядывая его. — Даже наверняка нет. Лучший выход из этого положения — если бы ты извинился перед Майей за свою грубость, и она досчитала бы твои интегралы. Но так как я еще ни разу не слышал, чтобы ты перед кем-то извинялся, то решил, что и сейчас не будешь.

— Правильно решил.

— Вот видишь…

— Отдаю должное твоей проницательности. Ну, а что дальше будем делать?

— А именно?

— Опять мне придется упрашивать их? А если они вдруг все откажутся?

— И это возможно.

— Ну, и что дальше?

— А как ты думаешь?

— Никак… Пока что, — с значительным видом сказал Мелентьев.

— Ну, так я за тебя подумал… Будешь отдавать свои листки мне, а я уж, так и быть, попрошу за тебя.

— А ты, оказывается, Соломон, — криво улыбнулся Мелентьев.

— Тебя и этот вариант не устраивает?

— Не очень-то устраивает.

— А чего же ты хочешь?

— Я уже говорил. Выдели мне кого-нибудь.

— Нет.

— Почему?

— Это настолько очевидно, что и объяснять не хочется… И знаешь что — хватит об этом. Тебе не хочется просить — не надо, я уже сказал, что сам буду.

Мелентьев в раздражении громыхнул стулом и встал.

— Нет уж, давай поговорим еще немного. Ты нее ставишь меня в дурацкое положение… Воображаю, как они сейчас там хихикают.

— В это дурацкое положение ты сам себя поставил.

— Если бы ты не распустил их, ничего бы и не было. Не пойму я, какого дьявола ты так цацкаешься с ними? Они же чепухой занимаются, а ты смотришь и помалкиваешь.

— Это для тебя чепуха, — возразил Дмитрий, стараясь быть спокойным. — А для них это настоящие открытия. И я тебя не заставляю цацкаться с ними. У тебя есть своя задача — вот и делай ее.

— А они что — будут штаны просиживать да зарплату получать? Вместо своих открытий, которые и выеденного яйца не стоят, они вполне могут заниматься делами более нужными.

— Считать твои интегралы?

— Да, считать мои интегралы? И твои тоже! — огрызнулся Мелентьев. — Должно же быть какое-то разделение труда. Пусть каждый делает, что может, а не что хочет. Это же, в конце концов, аксиома всякой сферы деятельности, в том числе и научной. Что, неправ я?

— Прав, разумеется, — холодно сказал Дмитрий. — Когда-нибудь так и будет.

— Когда же это, интересно?

— Когда выяснится, кто из них на что способен, что может делать, а чего нет.