— Слушай, — сказал однажды Ольф, — все-таки я не пойму, что он за человек. Почему он позволяет нам такие номера?

— А, нашел о чем думать, — отмахнулся Дмитрий. — Не все ли равно? Лишь бы давал нам возможность работать.

— Тут что-то нечисто, — задумчиво сказал Ольф. — И по-моему, не обошлось без Дубровина. Ты заметил, как Шумилов с ним держится?

— Как?

— Да чересчур уж почтительно.

— Ну и что? Дубровин старше его, да и известность у него куда больше.

И верно — Шумилов держался с Дубровиным как будто запросто, они говорили друг другу «ты», но легко было заметить почтительные нотки, проскальзывающие в его голосе. А Дубровин разговаривал с ним так же, как и со всеми, — с обычной для него прямотой, иногда довольно резко и насмешливо. Шумилов в ответ только улыбался и никогда не вступал в спор.

Ольф несколько дней ходил с загадочным видом и наконец торжественно сказал:

— Ну-с, я кое-что выяснил…

— Что? — непонимающе спросил Дмитрий — он уже забыл о том разговоре.

— Да о Шумилове.

— И охота тебе время тратить на такую ерунду.

— Погоди, сейчас не то запоешь… Во-первых, Шумилов и Дубровин почти ровесники — Шумилов только на полгода моложе.

Дмитрий присвистнул:

— Вот это да… Он же выглядит лет на восемь моложе.

— Вот именно — выглядит, — сказал Ольф, довольный произведенным эффектом. — А им, между прочим, обоим по тридцать девять.

— И только?

— Да. Так что это не Шумилов выглядит моложе, а Дубровин старше. Слушай дальше. Они вместе учились в физтехе, на одном курсе и даже в одной группе. Вместе работали после окончания в каком-то институте. Потом Дубровина направили сюда, и он перетянул к себе Шумилова, а может быть, сам Шумилов напросился. И это еще не все. Дубровин защитил докторскую еще десять лет назад — представляешь? А Шумилов в то время даже кандидатом не был. Кандидатскую он делал уже здесь, под руководством Дубровина, и, если судить по названию, его диссертация — лишь отросточек от работы Дубровина, той самой, за которую он получил Государственную премию.

Ольф помолчал.

— Ну, переварил? И это еще не все. Докторскую Шумилов делал тоже под руководством Дубровина. И отделился Шумилов от Дубровина всего два года назад. Сначала он был руководителем сектора, а после утверждения докторской стал завлабом. Стало быть, нынешняя тема Шумилова — его первая самостоятельная работа. Как тебе все это нравится?

Дмитрий покачал головой:

— Да, теперь кое-что ясно. И откуда только ты выкопал все это?

— Секрет фирмы, — самодовольно улыбнулся Ольф. — А ты еще говорил, что я занимаюсь ерундой. Надо слушаться старших, мой принципал. Но каков Дубровин-то, а? Еще и сорока нет, а он и доктор, и лауреат, и член-корреспондент. А когда-то мы степеней известных достигнем?

— А зачем тебе это? — серьезно спросил Дмитрий.

— Да ведь не одним же только сознанием своей гениальности жить.

— Это на кого намек?

— На некоторых… Не членом-корреспондентом, но замухрыстыми-то кандидатами надо стать?

— Станем, — успокоил его Дмитрий.

Все лето и начало осени они работали, как в добрые студенческие времена, — жадно, с наслаждением, экономя каждую минуту.