Однажды он словно мимоходом заметил:

— Почему вы не познакомите меня со своими девушками?

Ася часто бывала у Дмитрия, но Светлана незадолго перед этим впервые приезжала в Долинск, и Ольф удивился:

— Разве вы видели их?

— Нет, — сказал Дубровин. — Но, разумеется, слышал. В нашем НИИ-хуторе трудно что-нибудь скрыть. И мне хочется посмотреть на них. Вы ничего не имеете против?

— Нет, конечно, — пробормотал Ольф.

— Ну и отлично. Значит, как только они снова появятся у вас, прошу ко мне. И желательно предупредить хотя бы за день.

— Хорошо.

Когда они вчетвером пришли к Дубровину, Дмитрий удивился, увидев его. Обычно Дубровин ходил в темной рубашке, в простеньком костюме и только посмеивался, когда Мария Алексеевна сокрушалась по поводу его затрапезного вида. А сейчас он прямо-таки весь блестел — чисто выбритый, помолодевший, он церемонно поклонился Асе и Светлане:

— Очень рад познакомиться с вами.

И видно было, что он действительно рад.

Сначала девушки держались немного скованно, особенно Светлана, но после того, как Мария Алексеевна увела их на кухню и облачила в передники, они быстро освоились. Дубровин с нескрываемым удовольствием поглядывал на них, а на следующий день сказал:

— Должен сообщить, что ваши девушки нам очень понравились. Особенно жене — она просто в восторге. Насколько я понял, отношения у вас с ними достаточно серьезные. Вы собираетесь жениться?

— Вообще-то да, — смутился Ольф.

— Когда, если не секрет?

Ольф и Дмитрий задумались.

— Можете, конечно, не отвечать, и вообще, если хотите, прекратим этот разговор, — церемонно сказал Дубровин. — Я, разумеется, не собираюсь вмешиваться в вашу личную жизнь. Но в ноябре наш институт получает дом. Как холостяки, вы можете рассчитывать, самое большее, только на комнату в общей квартире. А вероятнее всего, вам дадут по комнате в общежитии, несмотря на все обещания Шумилова и мои просьбы. А если вы будете женаты, отдельные квартиры я вам гарантирую, для начала, конечно, однокомнатные. Вы, надеюсь, не очень шокированы этой прозой? — иронически спросил Дубровин.

— Нет, конечно, — сказал Ольф.

— Подумайте об этом.

Когда Ольф сообщил ему, что они намерены в сентябре «сообразить коллективную свадьбу», Дубровин обрадовался:

— Вот и отлично, поздравляю вас. Где вы намерены отметить это событие?

— Еще не знаем.

— Если у вас будет не слишком много народу… и если вы, разумеется, ничего не имеете против, — убийственно вежливым тоном сказал Дубровин, — моя квартира к вашим услугам.

Ольф смешался.

— Как-то неудобно, Алексей Станиславович.

— Неудобно? — как будто не понял его Дубровин. — Почему? И где же вам будет удобнее — в ресторане?

— Да нет, не в этом дело. Вас неудобно стеснять.

— А если я скажу, что нам это доставит удовольствие, вы, надеюсь, поверите мне?

— Поверю, — засмеялся Ольф.

— Тогда будем считать, что мы этот вопрос решили, — улыбнулся Дубровин.

Это была великолепная свадьба — нешумная, уютная. Не было пьяных песен и криков «горько», был тесный кружок любящих друг друга людей. Вечером зашли с поздравлениями Шумилов и Жанна, посидели немного и ушли. Дубровин был какой-то тихий и умиротворенный, даже голос у него изменился, стал мягким и ласковым.