— Я — Хассаней Радван, — представился он. — Теперь картина мне ясна. Рад познакомиться со шведским коллегой. Пойдемте со мной.

Они вышли из гостиницы. Валландер в окружении полицейских, имевших при себе оружие, чувствовал себя как преступник. Ночь была очень теплая. Он сел рядом с Радваном в полицейскую машину, которая немедленно пришла в движение, включив все свои сирены и мигалки. Как только они выехали с территории гостиницы, Валландер увидел пирамиды, подсвеченные мощными прожекторами. Это случилось так внезапно, что он не поверил своим глазам. Настоящие пирамиды, которые раньше он видел лишь на картинках. И тотчас с ужасом подумал, что на одну из них его отец попытался залезть.

Они мчались на восток, по той же дороге, что он ехал из аэропорта.

— Как там мой отец?

— Он у вас очень решительный мужчина, — ответил Радван. — Но его английский очень трудно понять.

Да он вообще не говорит по-английски, беспомощно подумал Валландер.

На хорошей скорости они промчались сквозь город. Валландер успел увидеть нескольких тяжело нагруженных верблюдов, двигавшихся медленно, с достоинством.

Они пересекли Нил, и скоро полицейская машина остановилась. Валландер отметил, что улица называлась Садей Баррани. Перед ними было большое здание с вооруженными часовыми в караульных будках по обеим сторонам высоких дверей. Валландер вслед за Радваном прошел в комнату, где на потолке сияли яркие неоновые трубки. Радван указал на стул. Валландер сел. Интересно, сколько придется ждать на этот раз? Пока Радван не ушел, Валландер спросил, нельзя ли купить чего-нибудь попить. Радван вызвал молодого полицейского:

— Он вам поможет.

Валландер, совершенно не зная ценности местных денег, протянул полицейскому несколько купюр.

— Кока-кола.

Глаза у полицейского расширились от удивления. Но он ничего не сказал — просто взял деньги и ушел. И скоро вернулся с ящиком кока-колы, в котором Валландер насчитал четырнадцать бутылочек. Две он открыл для себя, а остальные отдал полицейскому, который и разделил их между коллегами.

Половина четвертого. Валландер наблюдал за мухой, неподвижно сидевшей на одной из бутылочек. Откуда-то доносились звуки радио.

Вернулся Радван и знаком предложил идти за ним. Они шли бесконечной вереницей извилистых коридоров, поднимались и спускались по лестницам и наконец остановились у двери, которую охранял часовой. Радван кивнул, дверь открылась. Он знаком пригласил Валландера внутрь.

— Я вернусь через полчаса, — сказал он и ушел.

Валландер вошел в комнату, освещенную обязательными неоновыми трубками. В ней стоял стол и два стула. На одном сидел его отец, одетый в рубашку и брюки, но босой и со всклокоченными волосами. И Валландер вдруг ощутил острую жалость.

— Привет, старик, — сказал он. — Как ты себя чувствуешь?

Отец смотрел на него без тени удивления.

— Я буду протестовать, — сказал он.

— Против чего?

— Против того, что они не пускают людей на пирамиды.

— Давай-ка подождем пока протестовать, — сказал Валландер. — Сейчас главное — вытащить тебя отсюда.

— Я не буду платить никаких штрафов, — гневно ответил отец. — Я хочу отбывать наказание. Они сказали: два года. Это быстро.

Валландер рассердился было, но это вряд ли могло успокоить его отца.

— Египетские тюрьмы не слишком комфортабельны, — осторожно заметил он. — Да и любые тюрьмы. Сомневаюсь, что в камере тебе разрешат заниматься живописью.