Охотник надеялся, что это путешествие поможет Брайану поскорее забыть грязные прокопченные улицы Мобиля, на которых прошло его грустное детство.

– Мы скоро приплывем, папа? – спросил Брайан, отвечая отцу улыбкой, которая была похожа на улыбку Охотника, словно две капли воды.

– Смотри повнимательней, и скоро увидишь на горизонте наш остров.

– Я никогда еще не был на острове. Скажи, мы теперь будем жить там всегда?

– Не знаю, – покачал головой Охотник.

Он и в самом деле не знал, что ему делать дальше. Воспитывать сына среди пиратов? Нет, это несерьезно. Отдать его в руки Фолка и Блисс? Никогда! У Охотника было много денег, поэтому он мог позволить себе уехать куда угодно – им вполне хватит на жизнь, да и в наследство Брайану еще останется порядочная сумма. Они с сыном могут поехать на север, в Сент-Луис, или на восток, в Бостон. А могут отправиться в Лондон, в Париж – да куда угодно! В любое место, где их не настигнет память о прошлом...

– Как ты думаешь, моя мама теперь тоже захочет жить с нами? – с надеждой спросил Брайан. – Скажи, я когда-нибудь увижу ее?

– Все возможно, сынок, – ответил Охотник. – На свете все бывает – и все в воле божьей. Не стоит ломать себе голову понапрасну, тем более что есть вещи, которые тебе еще рано понимать.

«Например, почему твоя мать предпочла стать женой Фолка, – мысленно добавил он. – Или почему твоя мать решила сделать Фолка твоим отчимом и опекуном».

Охотник и сам многого не понимал, но твердо знал, что не позволит Брайану встретиться с матерью, пока не разберется во всем.

А еще ему нужно будет заново учиться вести себя в приличном обществе и отвыкнуть от привычек, которые появились у него за долгие годы, проведенные среди пиратов, если он на самом деле твердо решил вернуться в другую жизнь.

– Посмотри, папа, вот он, остров! – восторженно закричал Брайан.

Охотник подошел ближе к перилам и действительно увидел очертания острова. Они вырастали прямо на глазах по мере того, как бригантина приближалась к цели.

– Что-то странное, капитан! – раздался с вершины мачты голос впередсмотрящего, когда они уже приблизились к лагуне и собирались повернуть в устье реки.

Первый помощник по имени Тай Грин протянул Охотнику свой бинокль. Приложив его к своему единственному глазу, Охотник напряженно всмотрелся в берег и тяжело выдохнул.

– Посмотри сам, – сказал он, возвращая бинокль Грину.

Тот взглянул, ахнул и негромко выругался.

– Проклятье! На острове кто-то похозяйничал без нас. Деревня... да она же сожжена дотла!

– Гаспарилла, – бросил Охотник сквозь стиснутые зубы. – Дай-ка еще на минутку.

Грин вернул ему бинокль, и Охотник еще раз осмотрел берег, пытаясь обнаружить уцелевших. Картина разорения была видна уже и невооруженным глазом; на палубе послышались тревожные крики и соленая морская ругань: у многих пиратов на берегу был дом, были семьи, жены, дети.

– Видите кого-нибудь, капитан? – озабоченно спросил Грин.

– Нет, никого. Спустим лодку и отправимся на берег, искать детей и женщин. Они могли спрятаться в лесу, как только завидели Гаспариллу.

Отдавая приказания матросам, Охотник совсем забыл о сыне и вспомнил о нем, только когда Брайан обхватил его ручонками за ногу и тревожно спросил:

– Что-нибудь случилось, папа? Охотник потрепал мальчика по волосам.

– Не волнуйся, сынок. Я ненадолго съезжу на берег и вернусь. А ты жди меня здесь.

Брайан стоял возле планшира и махал рукой, пока его отец вместе с матросами забирался в лодку, которую потом быстро и ловко опустили на воду с помощью тонких тросов.