Уже показалась изгородь плантации, когда Фолк прервал свое затянувшееся молчание.

– Я сделал все, что обещал, Блисс! – Голос его дрожал, едва не срываясь на крик. – Ты обязана мне своей свободой! Независимо от того, здесь твой сын или нет, наша свадьба состоится – и очень скоро. Банкиры уже дышат мне в спину, мне позарез нужны сейчас деньги!

– Я тебе ничем не обязана, Джеральд, – с тихой яростью ответила Блисс. – Вы с моим отцом повинны в смерти Гая. Я могла бы сейчас жить с ним спокойно и счастливо, если бы не вы.

Даже теперь, много лет спустя после смерти Гая, сердце Блисс обливалось кровью, стоило ей только произнести его имя.

– Найди себе другую богатую невесту и оставь меня в покое, – закончила она.

– Но мы с твоим отцом давнишние партнеры, у нас общее дело. Я позволил ему войти в долю и получать процент прибыли с моей морской торговли с единственным условием: что в обмен я получу твою руку. Мне не нужна другая женщина – никто, кроме тебя! Назови это сумасбродством, назови это ослиным упрямством, как хочешь, но, кроме тебя, мне никто не нужен. Я много лет провел в постелях любовниц; теперь мне нужна жена.

– Интересно, а что же случилось с вашим «общим делом»? – спросила Блисс. – Почему ваша торговля прогорела и вы оба оказались на грани банкротства?

– Это произошло потому, что каждое наше судно подвергается нападению пиратов, – горестно покачал головой Фолк. – Сам не могу понять, почему так получается! Суда других владельцев, как правило, благополучно проходят прибрежные воды, а мои словно заколдованные всякий раз попадают в лапы этих морских разбойников. Наши счета в банке иссякли, мы с твоим отцом набрали денег в долг, и теперь на нас начинают наседать кредиторы. Мы – банкроты, Блисс! Ты знаешь, что я всегда вел себя с тобой учтиво и все эти годы не настаивал на нашем браке: мне ведь хорошо известно, как он тебе неприятен.

– К тому же ты знал, что я все равно не смогу распоряжаться своим наследством, пока мне не исполнится двадцать пять, – ввернула Блисс.

– Да не нужны мне были тогда твои деньги! – огрызнулся Фолк. – А сейчас – нужны позарез. И тебе как раз исполнилось двадцать пять. Неужели я ничего не заслужил? Да за одно только терпение...

Ответить Блисс не успела: экипаж подкатил к крыльцу. Фолк проворно соскочил на землю и протянул Блисс руку, однако она не приняла его руки, вышла из экипажа самостоятельно и тут же поспешила к дому.

На пороге появилась Манди – старая негритянка, которая всегда была для Блисс второй матерью. Она смотрела на свою воспитанницу глазами, полными слез.

– Ах, солнышко, как же я волновалась за тебя! – закричала Манди и прижала подбежавшую Блисс к своей огромной мягкой груди. – А твой отец... он просто был вне себя! Особенно когда узнал, сколько ему придется заплатить за твою свободу.

– Ну вот видишь, я снова дома, Манди, – Блисс осторожно освободилась из нежных объятий своей няни. – Скажи скорее: мой сын... он здесь?

Манди посмотрела на Блисс, как на помешанную.

– У тебя с головой все в порядке, солнышко? Ты же знаешь, твой мальчик умер шесть лет тому назад.

У Блисс потемнело в глазах. Ведь она так надеялась... Вот теперь, похоже, она и впрямь потеряла своего сына.

– Нет, Манди, мой сын не умер, – медленно, с трудом проговорила Блисс. – Он жив. Мой отец забрал его сразу после рождения и отдал в чужие руки, а мне сказал, что мальчик умер.