– Боже, боже, боже! – запричитала Манди. – Но, солнышко, разве ты забыла, что в те дни меня как раз отослали в дом мистера Джеральда подменить его заболевшую горничную? А роды у тебя принимала старая Адель. Мистер Клод ее вскоре потом продал. Сказал, что это она виновата в том, что твой сын умер, едва появившись на свет.

– Это была ложь, Манди, сплошная ложь! Где мой отец?

– В своем кабинете.

– Позволь, сначала я поговорю с ним, – подошедший Фолк попытался оттеснить Блисс в сторону.

– Ну уж нет! Я все скажу ему сама.

Блисс рванулась вверх по лестнице, Фолк поспешил следом. В кабинет они ввалились почти одновременно – и без стука. Клод удивленно поднял голову, оторвавшись от газеты, и, увидев Блисс, проворно вскочил на ноги.

– Доченька! Слава богу, ты жива! – Он обогнул письменный стол и раскрыл ей объятия, но Блисс уклонилась от них. – Почему ты тогда сбежала из дома? Неужели тебя настолько расстроила и испугала мысль о свадьбе с Джеральдом?

– Она все знает, – коротко и зло бросил Фолк. – Она уехала к нему.

Клод осекся и побледнел.

– Неужели ты хочешь сказать, что...

– Да, отец. Я действительно знаю о своем сыне. Прочитала письмо от Эноса Холмса. Как ты посмел?! – Блисс брезгливо посмотрела на отца, поджав губы. – Столько лет лгать мне... Как у тебя язык поворачивался говорить, что мой сын умер, когда ты прекрасно знал, что он жив и здоров?!

Клод Гренвиль долго молчал.

– Я всегда прежде всего заботился о твоих интересах, Блисс, – сказал он наконец. – Ты была слишком молода тогда, чтобы связать себя по рукам и ногам ребенком. Ты сама еще была ребенком. За оградой этой плантации никто и не знал, что ты беременна. Если меня кто-то спрашивал тогда о тебе, я всем отвечал, что ты уехала в Виргинию, погостить у родственников. Ты должна была стать женой Джеральда Фолка, я хотел, чтобы ты с блеском вошла в высшее общество Нового Орлеана. Неужели тебе непонятны чувства отца, который заботится о репутации своей единственной дочери?

– И что хорошего принесли твои «заботы», отец? В конечном итоге я попала в плен к пиратам. Худшего удара по репутации и быть не может.

– Никто в Новом Орлеане не знает об этом. Мы с Джеральдом объявили о том, что ваша свадьба откладывается по причине твоей болезни. А теперь, когда ты вернулась домой, мы просто скажем всем, что ты наконец поправилась. Вот увидишь, ваша с Джеральдом свадьба станет в городе событием года. А когда вы начнете повсюду появляться вместе, любые слухи о тебе прекратятся, даже если кто-нибудь и начнет сплетничать.

– Жаль огорчать тебя, отец, но я нигде не намерена появляться вместе с Джеральдом. И оставаться в твоем доме тоже не намерена. Материально я теперь абсолютно независима: ежемесячного содержания мне вполне хватит на безбедное существование. А жить с тобою под одной крышей я больше не могу – как не могу и простить того, что ты сделал, – Блисс развернулась на каблуках. – Я пойду уложить свои вещи, затем съезжу в банк и оформлю все бумаги, а потом постараюсь подыскать жилье.

Клоду нечего было сказать. Он молча проводил свою дочь растерянным взглядом, а затем яростно обрушился на стоявшего рядом Фолка:

– Ты провел несколько недель вместе с нею! Неужели этого было недостаточно, чтобы вправить ей мозги?! Что теперь будет – с тобой, со мной, со всеми нами?

– Не волнуйтесь понапрасну, – с наигранной бодростью откликнулся Фолк. – Сейчас Блисс разъярена, но вскоре успокоится, и все будет хорошо.