Он опять потянул ее за волосы, запрокинул ей голову и под носом у нее разломил еще одну ампулу. Оргазм возобновился.

Она слышала, как хрустнула еще одна капсула, но на этот раз она предназначалась не ей, а ему. Она почувствовала его твердость, круто входящую в нее, и резкий толчок его тела в ягодицы.

Она взвизгнула от боли и мощи оргазма, как только он начал делать сильные посылы вглубь… А потом, как та лошадь, она была сбита с локтей.

После она лежала тихо-тихо на своей половине кровати, боль и дрожь мало-помалу оставляли ее тело. Он тоже молчал. Ни слова, ни жеста. Чужие и посторонние. Двое чужих.

Спустя какое-то время он заговорил. Голос был спокойный и ровный, как если бы между ними ничего не произошло:

— Ну, а теперь, женщина, ты осознала свое положение?

Она почувствовала, как слезы наворачиваются ей на глаза.

— Да, — слабо прошептала она.

Вот так с тех пор оно и пошло. Секс перестал быть актом любви, он не был даже актом жестокости. Это бывало откровенное утверждение его власти над ней.

Позднее, тем же летом у нее появился первый любовник. А потом это стало обычным делом. Но лишь с очень немногими она испытывала удовлетворение. Однако что-то от этого она все-таки получала. Правда это была или ложь, чувствовали они или нет, платила она им или не платила — все они дарили ей любовь.

А это было нечто такое, чего Бейдр никогда не делал.

Глава 14

Ее разбудило жужжанье электробритвы. Джордана перекатилась по кровати. Через открытую дверь в ванную она увидела его перед зеркалом с обвязанным вокруг бедер полотенцем. На его лице было знакомое выражение сосредоточенности. Процесс бритья, казалось, поглотил его полностью.

Она села в постели и взяла сигарету. Странный это был уикенд. Странный, потому что в нем были моменты, когда казалось, что они приближались к некогда существовавшей между ними близости. Но всякий раз он или она что-то предпринимали, чтобы разрушить это ощущение.

Дважды за тот уикенд они занимались любовью. В первый раз она разрушила все своим требованием причинить ей боль.

— Сделай мне больно, — сказала она, а сказав, сразу почувствовала, что он отключился.

Второй раз был накануне ночью, после того как они выкурили сигарету Джабира. Она была уже готова. Гашиш расслабил ее, и она почувствовала себя легко и свободно. Ей хотелось отдаться красиво и просто, и больше ничего. Она хотела, чтобы он был таким, как при их первой встрече.

Но все было абсолютно иначе. Он взял ее грубо и прямо. Трижды он вошел и вышел, на четвертый разрядился. Удивленная его поспешностью, она смотрела на его лицо. Оно было бесстрастным, как если бы с ним ничего не произошло. Ни радости, ни удовольствия она не заметила.

В следующий момент он оставил ее, отодвинулся на свою половину и заснул. Она долго лежала без сна и вспоминала, как он впервые взял ее без любви и заставил почувствовать, что она была для него не более чем удобным приспособлением для личной гигиены. Он недвусмысленно дал ей понять, как это будет впредь, и так оно и было с того уикенда по сей день.

После первой неудачи она надеялась, что будет продолжение, будет новая попытка достичь взаимности. Этому не суждено было произойти. То, чего он в начале уикенда вроде бы искал у нее, завершилось. И она сомневалась, будет ли у нее когда-нибудь другой шанс.

Он вышел из ванной, мокрый после душа, и посмотрел на нее.

— Утром мы вылетаем в Лос-Анджелес, — сказал он буднично. — Что ты собираешься после этого делать?

Он держал себя с ней так, будто они были чужие.

— Очень была рада тебя видеть. Буду рада встретиться еще раз.

На его лице промелькнуло удивление.

— Как ты сказала?

— Да так.