Было темно, и звезды сверкали, словно тысячи светлячков. Прислонившись спиной к каменной скале и откинув назад голову, Джуд прикрыл веки. Он все еще ощущал присутствие Доминик, ибо она была уже частью его. Он оживил в памяти это чудо – близость ее тела к его телу, – и желание снова зажглось в нем с прежней силой.

Сумеет ли он когда-нибудь перестать хотеть ее? Страдать по ней? Эти мысли были для него настоящей пыткой. Или он обречен вечно терпеть эту пытку?

* * *

Еще не рассвело, когда Доминик вернулась в пещеру и увидела, что Джуд лежит на своей подстилке, скрестив руки под головой. Он взглянул на нее и отвернулся, словно ее присутствие было ему совершенно безразлично. Однако Доминик успела заметить, как напряглось его тело и у губ залегла суровая складка.

– Ты ел что-нибудь? – спросила она, опуская на пол холщовый мешок.

– Я не голоден, – сухо ответил Джуд, напомнив Доминик маленького мальчика, не получившего вожделенной игрушки.

– Тебе необходимо подкрепиться, Джуд. Ты даже не представляешь, какие испытания тебя ждут. Тебе понадобятся все твои силы.

Он не мог смириться с тем, что она обрела над ним такую власть.

– Мне лучше знать, голоден я или нет, – буркнул он; уж хотя бы с этим он сам разберется – нужно ли ему есть и когда.

– Что ж, прекрасно. Потом не говори, будто я тебя не предупреждала. – Она села на матрас рядом с ним. – Сними, пожалуйста, рубашку.

Он тоже сел и исподлобья взглянул на нее.

– В такую-то рань? Неужто у тебя столь неуемные аппетиты?

Она вскинула голову, напомнив Джуду всем своим обликом каменное изваяние богини.

– Капитан Гэллант, вы сгорите в аду, прежде чем дотронетесь до меня снова. Я всего лишь хочу натереть вашу кожу мазью, отпугивающей насекомых. Однако если вам так хочется подцепить малярию или что-нибудь похуже, дело ваше.

Он с отвращением посмотрел на густую, смахивающую на смолу мазь в ее руке.

– Почему-то себя ты не намазала.

– Намажу. И тебе советую. Та часть острова, которую мы сегодня пересечем, – настоящее царство москитов. Потом мы поедем через болота, и там будет еще хуже.

Джуд кивнул, соглашаясь с ее доводами. Он расстегнул рубашку и, не прибавив больше ни слова, повернулся к Доминик спиной.

Девушка умело намазала зловонным составом его спину и плечи, следя, чтобы мазь не попала на раны, и стараясь не обращать внимания на крепкие мускулы, в напряжении каменевшие под ее пальцами. Наконец она протянула ему баночку.

– Я выйду, а ты намажь остальное. Особенно густо намажь руки и лицо. Я буду ждать у входа. И поторопись – через два часа рассветет.

Он не мог разобраться в собственных чувствах: ему одновременно хотелось и обругать ее, и прижать к своему сердцу.

Он не сделал ни того ни другого, потому что Доминик вышла из пещеры.

Когда спустя недолгое время Джуд к ней присоединился, лицо девушки было черно от мази, и бирюзовые глаза ее казались еще ярче.

Заметив его пристальный взгляд, Доминик принужденно улыбнулась.

– В таком виде на бал не явишься, правда, капитан?

Его губы дрогнули – тоже в подобии улыбки.

– Ты будешь хороша всегда, в любом виде, – на минуту забывшись, отозвался Джуд.

– Капитан, неужели я слышу комплимент? – Она склонила голову набок и насмешливо добавила: – Я сохраню в душе ваши нежные слова до самого своего смертного часа.

Джуд пронзил ее разъяренным взглядом, его губы побелели от гнева; он едва сдержался, чтобы не схватить ее в охапку и не вышибить из нее дух.