Потом они въехали в долину, где тянулись поля сахарного тростника, табака и еще каких-то растений, которые были ему незнакомы. Джуд происходил из семьи коммерсантов и обладал практическим умом. Он представлял, что, экспортируя все эти культуры в ненасытную Европу, можно было выручить немалые деньги. Теперь Джуд лучше понимал, почему французы и англичане так боролись за владычество над этими островами.

Некоторое время они вели лошадей в поводу, чтобы те отдохнули. Джуд шел следом за Доминик, глядя, как грациозно покачиваются ее бедра и как легкий ветерок перебирает пышные пряди ее волос. Каждый мускул его тела напрягся, в эту минуту ему захотелось лишь одного – ощутить ее в своих объятиях.

Джуд споткнулся и едва не упал. Доминик, к счастью, ничего не заметила. Ему пришлось сосредоточиться, чтобы поспевать за девушкой. Она была словно молодая резвая кобылка: сильная и неутомимая. Черт побери, куда ему тягаться с ней здесь, на этом острове, где он чувствовал себя чужим и неуклюжим.

25

День <emphasis/>уже клонился к вечеру, когда усталые путники добрались до болот. Доминик спрыгнула с лошади и подошла к Джуду.

– Наверное, твои раны совсем разболелись. Тут совсем неподалеку есть уединенное место. Если тебе невмоготу, мы могли бы укрыться там на ночь.

Джуд, которого мучили сильные боли и шатало от слабости, тем не менее упрямо покачал головой.

– Если ты можешь продолжать путь, то и я могу.

Доминик молча отвернулась и направилась к пожилому господину. Джуд не мог понять, какие узы связывают ее с этим французом. По прошествии дня капитану стало ясно, что он – человек благородного происхождения, а вовсе не обычный провожатый из местных.

Доминик наблюдала, как Бертран спешился и принялся отвязывать вьюки, в которых лежало все, что могло понадобиться Доминик и Джуду во время перехода. Опустив поклажу на землю, Бертран обратился к Доминик:

– Ты уверена, что у тебя хватит на это сил, девочка? По-моему, ты не дала себе времени окончательно поправиться.

Она улыбнулась и провела пальцем по слою черной мази на ее лице.

– Больше всего меня беспокоит, что эта жуткая мазь сделает с моей кожей.

– Я говорю серьезно, Доминик. – В голосе Бертрана звучал легкий упрек и отнюдь не легкое раздражение. – Я мог бы сам провести его через болота.

– Вы такой милый, Бертран, но мы же оба с вами знаем, что уже через час вы безнадежно заблудитесь. Вы не знаете этих болот так хорошо, как я.

Бертран вынужден был сдаться.

– Я встречусь с людьми капитана Гэлланта и предупрежу их, что место окончательной встречи изменилось. Береги себя и днем и ночью. Я рассчитываю увидеться с вами через три дня.

Доминик подобрала с земли один из мешков и перекинула себе за спину. Затем она подала Бертрану поводья своей лошади.

– Мы будем в условленном месте вовремя.

Бертран подъехал к Джуду и смотрел, как тот слезает с лошади. По гримасе, исказившей лицо молодого капитана, он понял, что тот все еще страдает от сильных болей. Капитан воистину был достоин восхищения – за все это время он ни разу не пожаловался.

Протягивая Джуду пистолет, Бертран посмотрел ему в глаза долгим и твердым взглядом.

– Берегите ее. Она уже и так достаточно настрадалась из-за вас.

Не дожидаясь ответа, Бертран выдернул поводья из рук Джуда и поехал прочь, ведя за собой двух лошадей.

Лишь после того как Бертран исчез в густых зарослях, Джуд повернулся к Доминик. Она в этот момент засовывала за пояс пистолет. Доминик перехватила его взгляд.

– Если хочешь, мы могли бы немного передохнуть, прежде чем войдем в болота.

Он поднял с земли оставшийся мешок и закинул за плечи. Это причинило ему сильную боль, но он не показал вида.