– Это твое дело, – отозвалась Доминик, убирая баночку со снадобьем. – Я приготовила тебе завтрак. Извини, но тебе опять придется есть вяленое мясо и сыр.

Он сел рядом с ней и взял у нее из рук фляжку с водой.

– Я попадал в такие переделки, когда подобная еда показалась бы роскошным пиршеством.

– Это было в море?

Он кивнул.

– Однажды у берегов Панамы налетела буря, и мы сбились с курса. Ни до, ни после я не видел такого шторма. Он не прекращался шесть дней, а когда все утихло, мы оказались далеко от земли, измученные борьбой со стихией. Еда почти вся вышла, запасы пресной воды кончились.

– Что же вы делали?

– Когда мы уже потеряли всякую надежду, мы заметили на горизонте парусник.

– Американский?

Джуд откусил кусок вяленого мяса, прожевал его и лишь тогда ответил:

– Английский.

Ее глаза радостно заблестели.

– И они снабдили вас провиантом и питьевой водой?

– Мы сами взяли все необходимое, скажем так. – Он отщипнул кусочек сыра и отправил его в рот. – Могу добавить, что у них на борту было двадцать пленных американцев, которых мы прихватили с собой.

Доминик собрала остатки еды и сложила в холщовый мешок.

– Я видела тебя безжалостным и <strong/>видела добрым. И теперь я все время гадаю, каков же на самом деле этот капитан Гэллант?

– А как ты сама полагаешь? – спросил он, бросая сырные крошки птице с ярким оперением, распевавшей в кустах поблизости. – Хотя ведь тебе же известно, что я кровожадный пират.

Доминик не сказала, что давно знает правду – Джуд не только не пират, но состоит на службе у правительства своей страны.

– Нам пора. Уже становится жарко.

Джуд тщательно загасил костер, и скоро они начали свое восхождение на скалистый утес. Один <strong/>раз им попалось по пути место, где утес обрывался прямо в бушующие внизу волны.

Они шли вверх до самого полудня. Затем Доминик предложила сделать привал под нависающим выступом горы. Она протянула Джуду фляжку с водой, но тот отвел ее руку, предлагая ей попить первой.

Девушка поднесла флягу к губам и сделала большой глоток. Он улыбнулся, когда Доминик вытерла губы тыльной стороной ладони, забыв, что лицо ее покрыто слоем мази.

– Доминик, – сказал он, беря у нее фляжку, – эта мазь тебе совершенно ни к чему. Никакие насекомые меня не беспокоят, а ведь я с утра без нее.

– Я… я просто не хочу обгореть на солнце.

– Понятно. Я забыл, что женщины готовы на все, лишь бы сохранить белизну кожи. Кстати, я еще на корабле заметил у тебя на носу веснушки. – Он взглянул ей в глаза, и его голос дрогнул. – Мне очень нравятся твои веснушки.

Она откинула назад голову и закрыла глаза, наслаждаясь ощущением его близости. Как она переживет разлуку с ним? Ей захотелось узнать побольше о жизни Джуда, чтобы, простившись с ним навеки, она могла представить себе, что он делает и о чем думает.

– Расскажи мне о своей жене.

– Мэри была розовощекой и белокурой, с красивыми карими глазами. Наши матери выросли вместе. Они всегда надеялись, что когда-нибудь мы поженимся.

– Ты женился, желая угодить им, или так как хотел этого сам?

Джуд с удивлением обнаружил, что теперь может говорить о Мэри, не испытывая чувства вины. Но говорить о ней ему не хотелось. Его гораздо больше интересовала Доминик.

– Я бы предпочел поговорить о тебе, – сказал он, меняя тему разговора. – Например, много ли поклонников отдают дань твоей красоте?

Джуд наблюдал, как она, глубоко вздохнув, устремила взор мимо него в сверкающую морскую даль.