– Я ведь уже говорила – так много, что и не сосчитать.

– Что ты станешь делать, когда я уеду?

Доминик постаралась не выдать боли, которую испытала при этих его словах.

– Об этом я пока не думала.

– Ты вернешься домой? – Джуд попытался представить себе, как Доминик жила до встречи с ним. Она до сих пор была для него загадкой, и ему хотелось хоть что-нибудь о ней узнать. – У тебя же есть дом, не так ли?

Доминик отвечала уклончиво:

– Гваделупа всегда была моим домом.

– Ты была здесь счастлива?

Она улыбнулась, вспомнив дедушку.

– У меня было чудесное детство.

– И ты покинула дом и отправилась на Тобаго, чтобы работать в таверне «Голубой Пес»? – В его глазах Доминик прочла недоумение и упрек.

Она встала.

– По-моему, нам пора. Я знаю одно место, где мы сможем остановиться на ночлег. Там нам будет удобнее, чем прошлой ночью.

Девушка заметила, как медленно Джуд поднимался на ноги: очевидно, он все еще страдал от боли. Что поделаешь, они должны были торопиться.

– Нам придется идти быстро. Тогда мы поспеем туда до захода солнца, – сказала Доминик. – Там ты сможешь отдохнуть.

26

Лучи <emphasis/>солнца пробивались сквозь листву стройных деревьев, растущих по обеим сторонам длинной аллеи. Несмотря на сильную усталость, Джуд был поражен красотой этого мирного уголка. По левую руку от него находился большой пруд с горбатым деревянным мостиком, по зеркальной водной глади лениво скользили черные лебеди.

– Что это за место? – спросил он, обернувшись к стоявшей рядом Доминик. В ее взгляде, обращенном на окрестности, светилась странная нежность.

– Оно зовется Уиндвордской плантацией. Когда-то здесь жил близкий мне человек. Теперь это место пустует, так что никто не станет возражать, если мы проведем здесь ночь.

– Здесь никто не живет? – изумился Джуд, недоумевая, как кто-нибудь мог по собственной воле покинуть такую красивую плантацию.

Доминик указала на дальний конец аллеи, выходивший на поросшую травой запущенную лужайку.

– Вот все, что осталось от хозяйского дома.

Джуд невольно ахнул, увидев две обугленные каминные трубы, торчавшие над почерневшими руинами. Должно быть, когда-то здесь высился великолепный дом.

– Какая жалость. Ты близко знала семью владельцев этого дома?

Джуд следил за выражением глаз Доминик и заметил в них бесконечную печаль.

– Да. Я знала их очень хорошо.

Внезапно он почувствовал укол ревности, и в его мысли закрались подозрения.

– Здесь жил кто-то, кого ты любила? – помрачнев, спросил он.

– Да.

– А почему они не отстроились заново? Это просто преступление бросить такое чудесное место.

Доминик сбросила на землю свой мешок и стояла, едва сдерживая слезы. В последний раз она видела свой дом, когда в нем бушевал пожар. На нее нахлынули воспоминания о счастливых временах, проведенных в окружении родных, и сердце девушки сжалось от боли.

Наконец она совладала со своим голосом и ответила:

– Хозяин этого дома погиб во время пожара. А его внук исчез, и никто не знает, где он.

– Этого внука ты и любила? – спросил Джуд.

– Человека, которого я люблю, зовут Валькур. – Доминик подобрала мешок и двинулась вперед по аллее. – Мы остановимся в хижине надсмотрщика.

Джуд шел рядом с ней, ощущая, как мучительно она переживает. Кто бы он ни был, этот человек, внушивший ей столь глубокие чувства, Джуду он был ненавистен.