Джуд шел рядом с ней, ощущая, как мучительно она переживает. Кто бы он ни был, этот человек, внушивший ей столь глубокие чувства, Джуду он был ненавистен. Доминик остановилась перед руинами дома, глядя на обугленный скелет некогда красивой лестницы. Джуд молчал.

Затем Доминик кивнула на заросшую тропинку, которая вела прочь от дома.

– Нам не следует стоять на открытом месте – кто-нибудь может нас заметить.

Когда они проходили мимо ряда брошенных хижин, губы Джуда скривились в презрительной гримасе.

– Похоже, рабы воспользовались случаем и сбежали.

Доминик взглянула на его хмурое лицо.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что одобряешь рабство?

– Нет, я не одобряю. А ты?

– Разумеется, нет, как я могу одобрять такое зверство! И хозяин Уиндворда тоже не одобрял. У него на полях трудились только наемные работники. Само собой разумеется, когда он умер, работники перебрались на другую плантацию.

– Я не фермер, – сказал Джуд, глядя на поля сахарного тростника, поросшие сорняками, – но даже мне ясно, что эта земля пришла в упадок.

Доминик тяжело вздохнула.

– Чем тут можно помочь. – Ее глаза неожиданно вспыхнули надеждой. – Может быть, однажды вернется Валькур и тогда… – Она покачала головой. – Давай посмотрим, в каком состоянии домик надсмотрщика.

Значит, Валькур, сказал себе Джуд. Так зовут человека, которого любит Доминик. Однако любовниками они не были, уж это Джуд знал точно. Ему не хотелось спрашивать ее, но он не удержался:

– И где же этот Валькур?

Они дошли до домика, который был больше и получше остальных. У него имелось даже переднее крыльцо.

– Я не знаю, – ответила Доминик, взглянув на Джуда. – И никто не знает.

Какую цену он заплатил за то, чтобы владеть ее телом, а ее сердце принадлежало не ему! Как он был глуп, предлагая ей стать его женой! Больше он не повторит этой ошибки.

Доминик поднялась по ступеням крыльца и, взявшись за ручку двери, распахнула ее. На ее лице выразилось удовлетворение.

– Кажется, мои друзья побывали здесь до нас и успели все приготовить.

Джуд поднялся вслед за ней. Однокомнатный домик внутри оказался больше, чем он ожидал. В комнате было чисто и пахло пчелиным воском. Там стояли две кровати, застеленные чистыми простынями, а на столе в изобилии разложена еда.

– Нам есть за что благодарить твоих друзей, которые с такой готовностью тебе помогают.

– Да. – Доминик поставила свой мешок на пол и провела рукой по спутанным волосам. – Если бы не они, тебя бы сейчас здесь не было.

Джуд взял ее за плечи и развернул к себе.

– Если бы не ты, сейчас я был бы на борту своего судна.

Она стряхнула его руки и, подойдя к столу, взяла кусочек хлеба.

– Скоро ты опять будешь на борту своего «Вихря», и все испытания, выпавшие здесь на твою долю, станут лишь смутными воспоминаниями. Когда-нибудь ты будешь рассказывать о них своим внукам.

– А что же я расскажу им о тебе? – ядовито полюбопытствовал он. – Как мы занимались любовью?

Доминик подняла к нему лицо.

– Можешь рассказать им, что однажды ты встретил в море русалку и слушал ее печальную песню, но совсем недолго.

Не оглядываясь, Доминик подобрала мешок и, выйдя из хижины, медленно направилась к обгоревшим руинам родного дома. Счастливые воспоминания вспыхивали в ее душе подобно ярко раскрашенным картинкам. Она вспомнила, например, как однажды на Рождество дедушка подарил ей лошадь, о которой она так долго мечтала. Та лошадка давно уже умерла, но память о ней все еще грела сердце Доминик.