Доминик была занята приготовлениями на завтра и совершенно не подозревала, что творится с Джудом.

– Завтра мы расстанемся, не так ли? – спросил он, делая к ней еще один шаг.

– Ты вернешься на свой корабль, вы немедленно отплывете отсюда. – Она повернулась увидела Джуда у себя за спиной и встретила взгляд его завораживающих глаз. Доминик быстро подняла руку, прикрывая лицо, но он, похоже, не заметил ее шрамов.

– Я знаю, ты говорила, что никогда не позволишь мне снова притронуться к тебе, Доминик. – Его голос звучал неуверенно и дрожал. – Можно, я… обниму тебя в последний раз?

Вскрикнув, словно раненая птица, Доминик бросилась в его объятия и, закрыв глаза, почувствовала, как тесно сомкнулись вокруг нее его руки. Она прижалась щекой к его грубой рубахе, желая, чтобы это мгновение никогда не кончалось.

– Наступит завтра, и я никогда больше не увижу твоего лица, – зашептал Джуд. – Но я хочу кое-что тебе сказать. Твоя жизнь окружена завесой тайны, и мне сквозь нее не проникнуть. Ты не оставляешь мне ничего, на что я мог бы опереться.

Доминик не отвечала: у нее в горле стоял ком, и голос не повиновался ей.

– Нельзя сказать, что встреча с тобой принесла мне одни только удовольствия, – продолжал Джуд.

– Я знаю, что доставила тебе много неприятностей.

Она почувствовала, как он затрясся от беззвучного смеха.

– Довольно точное замечание.

– Что ты хотел мне сказать? – спросила Доминик, не смея дышать и надеясь услышать, что он все еще ее любит.

– Вот что. Ты старалась убедить меня, будто у тебя было много мужчин, Доминик, но я знаю, что был первым.

Он все еще не выпускал ее из своих объятий, и Доминик приникла к нему еще ближе – отчасти потому, что ей хотелось бы стоять так вечно, отчасти оттого, что она не смела поднять на него глаз.

– Как ты узнал?

Боже милосердный, как он хотел ее в эту минуту! Но Джуд стоял, не шевелясь, и старался не думать о том, как она соблазнительна и желанна.

– Мужчины разбираются в таких вещах, Доминик.

– Но каким образом?

Он поднял ее лицо и нежно заглянул ей в глаза.

– Мужчина просто не может ошибиться насчет этого, Доминик.

Она отстранилась и ошеломленно уставилась на него.

– И ты мог спокойно смотреть, как я притворяюсь и делаю из себя идиотку? Почему ты так поступил?

– Спроси лучше себя, зачем тебе так понадобилось убеждать меня, будто ты птичка бывалая. Я с самого начала не мог понять, зачем ты пробралась на борт моего судна.

– Теперь это не имеет значения. Все это уже в прошлом и пусть там и остается.

Доминик не успела осознать, как это случилось. Она только взглянула в его глаза, страстно пожелав, чтобы он ее поцеловал, и уже в следующее мгновение из его груди вырвался вздох и он припал к ее губам.

Его руки гладили ее спину. Затем он высвободил ее рубашку из брюк и нежно коснулся ее груди. Она не оттолкнула его и тогда, когда его рука расстегнула пояс ее брюк и опустилась ниже, ласками принуждая ее сдаться.

– Только еще один раз, – проговорил он, подхватывая ее на руки и неся к своей кровати. Опустив ее на ложе, Джуд стал срывать с себя одежду, продолжая целовать ее губы, шею, грудь, и Доминик затрепетала от вспыхнувшего в крови желания.

– Я запрещала себе даже думать об этом, – дрожащим голосом произнесла Доминик.

– А я боролся с собой днем и ночью, чтобы не наброситься на тебя, – признался Джуд.

Его рука скользнула вверх от ее колена и мягко раздвинула ей бедра.

– Скажи, что ты не хочешь, и я остановлюсь, – прошептал он.