– Если ты вдруг забыл – а давай на минуточку допустим, что такое возможно, – то напомню: мы с Рихардом собираемся усыновить ребенка! И мы не готовы – не готовы, слышишь?! – ставить наши планы под угрозу только потому, что тебе вдруг вздумалось расковырять эту историю!

– «Эту историю», София? – Я делаю шаг вперед, чтобы подчеркнуть нашу разницу в росте, напомнить, кто здесь старший. – Джули – это не «история», а твоя сестра. Сестра, которая часами сидела с тобой в саду и устраивала, ну… эти… чайные штуки, когда тебе не с кем было играть! Которая водила тебя на гимнастику. Которая перешила под тебя свое выпускное платье, потому что оно тебе так понравилось! Которая…

– Значит, это ты помнишь! А то, что мы с Рихардом уже почти год пытаемся усыновить ребенка, – недостаточно важная информация, чтобы отложить у себя в голове?

– София… – Рихард отворачивается от раковины, держа в руке мокрую тарелку, и качает головой. – Он же не нарочно.

– И правда, как я могла забыть, – отвечает София с иронией и театрально хлопает ладонью по лбу. – Он ведь болен! Днями из постели не встает! – Она поворачивается к Рихарду, выхватывает у него тарелку и начинает размахивать ею у меня перед носом. – Едва справляется с бытом, не говоря уже о… – Свободной рукой София хватает меня за пуговицу на кардигане и дергает. Вторая сверху пуговица засунута в третью петлю. – Только посмотри на него! Он похож на бродягу! Волосы! Борода! Ты в зеркало вообще давно смотрел, папа?

Она отпускает пуговицу, но продолжает размахивать тарелкой.

– У него бывают провалы в памяти! Он думает, будто его похитил какой-то незнакомец, а на деле сидит в кабинете врача! И этот «незнакомец» – не просто его лечащий врач, но еще и старый друг и коллега! Это произошло буквально сегодня, ты помнишь, папа?

Я опускаю взгляд, но София и не думает останавливаться:

– Перепады настроения! Нарушения речи! – Она вскидывает руки, все еще держа тарелку. – Но ничего, давайте пустим его на интервью, пусть выставит себя на посмешище на весь интернет!

Щелк…

ЛИВ

Лив: Седьмое сентября две тысячи третьего года. На улице еще не рассвело, а перед домом Новаков уже выстраивается колонна полицейских машин.

Прошло всего полчаса с тех пор, как Вера позвонила в службу спасения и сообщила о пропаже дочери, – и на месте уже десятки сотрудников, что само по себе удивительно, учитывая содержание письма с требованием выкупа, которое Вера нашла на компьютере мужа. В нем говорится следующее: «Уважаемые господин и госпожа Новак! Пожалуйста, внимательно прочитайте это письмо и строго следуйте всем нашим инструкциям. Ваша дочь у нас. Сейчас она жива и здорова, но это может быстро измениться, если вы не выполните наши требования. Положите 30 000 евро в черную спортивную сумку, которую ваша дочь обычно берет с собой на тренировки по карате. Мы свяжемся с вами в течение суток и передадим дальнейшие инструкции по передаче денег. Даже не думайте обращаться в полицию. Мы следим за вашим домом и прослушиваем звонки. Если вы все-таки решите привлечь полицию, то последствия будут неотвратимы. Мы убьем вашу дочь. Она умрет с мыслью о том, что вы ее предали. Мы избавимся от тела, и вы никогда его не найдете, никогда не сможете похоронить. Мы позаботимся о том, чтобы вы до конца жизни помнили, к чему привело ваше решение. Не стоит нас недооценивать. Мы – профессионалы в сфере “обмена” и знаем, что делаем. Иногда сделки проходят успешно, иногда нет – все зависит от того, насколько наши “партнеры” следуют правилам.