Мужчина: тянется через стол, кладет руку на мою. Голос:

– Всё в порядке, Тео. Ты дома, в своей квартире в Шпандау. Я – Рихард, твой зять. Ты меня узнаёшь?

Снова хрип. Рука сжимается в кулак.

– Недавние события слишком тебя взволновали, понимаю.

Я: хочу встать. Рихарда не хочу. И его руку на моей – тоже.

– Хочешь попить, Тео? Принести тебе что-нибудь?

Я: качаю этой, как ее… головой.

– Может, воды?

Качаю, качаю.

В голове вспыхивает образ молодой Веры. Слово выходит урывками:

– Со… фия?

– Я сказал Софии поехать домой. Ей тоже нужно успокоиться. Как и тебе.

Я: смотрю в пол. Там – какие-то осколки.

– Ей тоже бывает тяжело, понимаешь? Она очень хочет тебе помочь, но ей кажется, что ты не позволяешь. И это ее ранит, Тео. По-настоящему ранит.

Я: продолжаю смотреть на осколки. Слова выходят медленно, как по капле:

– Это… я?

– Ты разозлился, да. Но ты ее не ударил, если ты об этом переживаешь. Ты никогда не причинил бы ей боль. Ни за что.

Рихард: встает. Обходит стол, наклоняется, поднимает осколок.

– Говорят же – на счастье, – смеется он. – Ты вырвал у Софии тарелку из рук и бросил на пол.

Слеза.

– Это всего лишь тарелка. У тебя таких полно. Целая гора, и все чистые. Пойдем.

Рихард помогает. Встаю. Идем. Медленно. Шаг… еще… десять, одиннадцать, двенадцать.

Желтый стикер: «Спальня».

Кровать.

Я: сажусь.

Рихард: мои ботинки, моя куртка, мои, как их там… брюки, моя рубашка.

– Так ведь лучше, да? А теперь отдохни немного. Поспи. Потом мир снова станет другим.

Лжец.

И все равно я выдавливаю:

– Спасибо.

ДАНИЭЛЬ

– …в доме Новаков тем утром отсутствовало – помимо самой Джули, разумеется – еще кое-что важное…

После этой псевдоинтриги начинается реклама. Лив Келлер с воодушевлением рассказывает, что обожает книги, но, мол, времени на чтение почти нет – и тут ее партнер выступает в роли спасителя и предлагает готовое решение: аудиоплатформу, где тысячи книг сведены к «основной мысли».

Чувствую, как начинает дергаться жилка на виске. Вот она, суть проблемы: люди всё хотят свести к «основной мысли». Им неинтересно разбираться в причинах, неинтересно отслеживать развитие событий и понимать последствия. Чтобы понять – по-настоящему понять, – им пришлось бы напрячь мозги. Нельзя сказать, что я не пытался объясниться. После всего пережитого я переступил через гордость и был готов рассказать свою версию истории. И что? Гулящая девка надежда снова меня подвела. Людям неинтересно думать самостоятельно – им проще довольствоваться крошками, которые кто-то заранее пережевал. Так проще. Удобнее.

Убираю руку с руля и начинаю массировать пульсирующий висок. Настроение хуже некуда. Небо ему под стать: еще недавно ясное, голубое, теперь оно превратилось в низкое, тяжелое серое месиво.

Но, должен признать, злюсь я не на рекламу. Злюсь на ложь, для которой даже слов уже не хватает. На бездонное, гнусное лицемерие. Мне совершенно очевидно, к чему клонят ведущие – к бестолковому неотесанному педофилу, бывшему парню Джули. Как всегда, всегда, всегда…

С размаху бью ладонью по рулю – клаксон издает жалобный гудок, а Лив Келлер тем временем невозмутимо повторяет название аудиоплатформы и сообщает о скидочном коде – эксклюзивно для слушателей подкаста. Пятнадцать процентов на месячную подписку.