– Вы спятили?! Держите руль прямо! – кричу на Лизу Келлер. – Угробить нас хотите?

– Папа… – слышу за спиной тяжелое дыхание Софии.

Испуганно оборачиваюсь.

– Что ты здесь делаешь?

София молчит, просто смотрит. Не отвечает.

– Все-таки передумала, да? – фыркаю. Сначала София возражала против интервью, а потом тайком пробралась в мою квартиру и даже спряталась в машине Лизы Келлер, чтобы не пропустить ни слова. Типично для нее.

Сажусь обратно на сиденье и опускаю солнцезащитный козырек. София – как раскрытая книга.

– Мы едем в Груневальд, – объясняю ей. – Госпожа Келлер хочет показать мне кое-что важное. А именно…

А именно?.. Поворачиваю голову. Лиза Келлер выглядит неважно. Бледная как смерть.

– Лиза? – спрашиваю осторожно.

– Лив, – шепчет София сзади.

– Ты что, попугай?

– Ты ее Лизой назвал.

– Нет, не называл!

– Всё в порядке, – вмешивается Лив Келлер. – Просто… Мы с Филом были там прошлой ночью. В вашем старом доме. И на кухне стояла кружка с кофе, который был еще теплым. Но это еще не всё.

Она смотрит на меня. Ее зрачки дрожат. То ли от страха, то ли от сочувствия. Не поймешь.

– Ну, говорите уже!

Лив Келлер делает несколько глубоких вдохов, прежде чем сказать:

– Мы думаем, что похититель Джули вернулся.

ЛАРА

34. В сумме – 7. Особое число, которое символизирует связь между духовным и мирским. Три – это небо, четыре – земля. Думаю о маме: она всегда верила в такие вещи. В судьбу, в знаки, в то, что выходит за рамки видимого и осязаемого. В невидимые нити, которые невозможно объяснить логикой, но можно почувствовать сердцем.

34. В сумме – 7. Ворона была не случайной. Это мама. Она пришла, чтобы поддержать меня, придать мне сил. Я пересчитываю снова. Да, верно: ровно 34. В сумме – 7. Жду ужина. Я не собираюсь есть, но мне нужна вода, большой стакан воды. Когда поднос наконец оказывается передо мной, я понимаю – все, время пришло. У меня будет примерно полчаса до того, как дверь откроется снова.

34. В сумме – 7.

Каждый раз, поднося руку ко рту, а потом делая из стакана маленький глоток, я молю о том, чтобы все прошло хорошо. Я знаю, на что иду. Есть только два пути – жить или умереть. Так или иначе, но сегодня вечером я покину эту комнату. Я проглатываю все 34 таблетки, которые собрала за последние недели, и жду, что произойдет.

ЛИВ

Вот они проникают в дом через окно в подвале. Находят на кухне еще теплую кружку с кофе. Замирают, глядя друг на друга, и тут в тишину врывается звук. Глухой удар, словно что-то тяжелое упало на пол этажом выше. Лив машинально хватает Фила за руку, и камера чуть не падает. Изображение скачет, дергается, все превращается в черную кашу, которую время от времени прорывает дрожащий свет фонарика телефона. Шепот, прерывистый, испуганный. Лив хочет уйти, но Фил и слышать об этом не хочет. Они не говорят это вслух, но и не нужно – звук был слишком отчетливым. Они оба знают, просто знают: они в доме не одни. Камера стабилизируется, фокусируется на лице Лив, ее глаза распахнуты от страха. Слышится шепот Фила: «Пойдем наверх». Лив возражает, но все-таки следует за ним, если судить по напряженному дыханию на заднем фоне. Картинка остается темной, камера медленно и осторожно двигается вперед – из кухни, через коридор, к старой широкой лестнице.