Я поехал домой.

Я нашел Вирджинию Вулф в своей ванне; чтобы она не всплыла, к ее телу привязали камни.

Эрнест Хемингуэй сидел на кухне с дробовиком в руках. Его мозги разлетелись по всему помещению.

Я запаниковал и выбежал из дома. Стал стучаться к соседям, стал звать на помощь. Никто не отозвался. Лишь мерцал холодный свет и приглушенно бормотал телевизор. Где все? Я выскочил на середину улицы, задрал голову и завопил во всю мочь своих легких.

Я изливал свой гнев и страх в холодную пустоту. Никто не услышал моих криков. Не завизжали полицейские сирены, не собралась толпа соседей, только слышалось бормотание телевизоров. Приступ кашля прервал мои вопли. Я оглянулся на свой дом, на распахнутую дверь. Мысленным взором я увидел кровь Хемингуэя, безжизненные глаза Вирджинии… но я должен был вернуться туда и позвонить кому-то, кто позаботится о телах.

А что с Джеймсом Болдуином? На свободе ли он? Мечется ли по городу? Или лежит мертвый где-то в моем доме?

Фасад дома вдруг показался мне страшной мордой, распахнутая дверь — зевающей пастью, два фонаря над крыльцом — безумными глазами. Я не хотел возвращаться. Я боялся возвращаться. Однако выбора у меня не было: вернувшись домой, я по привычке бросил ключи от машины на журнальный столик. Если я решу связаться со Стэном или полицией, придется войти в дом и забрать ключи. Идти пешком по искусственному городу мне точно не хотелось.

Горло саднило, дыхание прерывалось, сердце молотом колотилось о ребра, но я взял себя в руки и, с трудом переставляя ноги, добрался до парадной двери. В гостиной трупов не было. Я подошел к телефону и пролистал стопку карточек, служившую мне записной книжкой.

И позвонил Генри.

Не знаю, почему я выбрал Генри. Следовало позвонить 911. Только вряд ли там была служба 911. Или полицейский участок. Или больница. Насколько я знал, все вокруг меня было иллюзией.

Кроме того, я подумал, что если кто и знает, как быть дальше, то это Генри. Он ответил после второго гудка. Я рассказал ему о своей находке: о Вирджинии и Эрнесте Хемингуэе. Я не понял, удивился ли он или уже знал о случившемся и ждал моего звонка. Мне было все равно.

Я повесил трубку, схватил ключи от «тойоты» и вышел наружу.

Через несколько минут подкатила машина скорой помощи. Во всяком случае, я принял ее за машину скорой помощи. Это мог быть и катафалк, и микроавтобус, да что угодно. Четверо прибывших мужчин были одеты в те же неприметные то ли костюмы, то ли униформы, что и охранники, приставленные ко мне в начале этой дикой истории. И передвигались они тем же военным шагом. Все четверо молча кивнули мне, достали из машины носилки и покатили их к моему дому.

Интересно, куда они заберут тела, но в моем состоянии мне было не до вопросов. Ведьма… Киоко… эти самоубийства… События развивались стремительно.

Столкнулся ли я с реальными самоубийствами?

Да кого я пытался обмануть, черт побери! Я знал, что никакие это не самоубийства.

Наверное, я ждал Генри, ведь позвонил-то я ему, но Генри так и не появился. Никто больше не появился. Только та четверка исчезла в доме с пустыми носилками и через несколько минут что-то вывезла из дома. Как я ни вглядывался, невозможно было определить, что находится в пластиковых мешках. Я не различил ни тел, ни крови.

Мужчины закатили носилки в микроавтобус, поблагодарили меня и уехали.

Я сам должен отмывать дом?

Я уже не испытывал страха. Может быть, от шока. Я в оцепенении вернулся в дом, чтобы оценить ущерб, особенно на кухне, и…

Это уже был не мой дом.

Я остановился в дверях, растерянно таращась по сторонам, потом инстинктивно попятился, спустился с крыльца и посмотрел на фасад. Два этажа вместо одного и совершенно другой стиль. Однако…

Что-то знакомое было в этом здании.

Я поднялся по ступенькам, вошел.