Изменить размер шрифта - +
Зарылся лицом в подушку. Кайф. Спать-спать-спать. Перевернулся на спину…
Над него смотрела Таня. Иван улыбнулся: «Отличный сон. Вот теперь действительно все хорошо».
– Ты где лоб обжег, оболтус? – спросила она.
– Ерунда, до свадьбы заживет, – ответил Иван автоматически. И только потом вспомнил.
– А, – сказал он. – Смешно вышло.
– Вот-вот, до свадьбы, – сказала Таня. – Ты еще не забыл? Нет? Странно. Кстати, – она мгновенно переключилась. – Ты уже померил костюм?
Блин, точно. Иван даже проснулся на мгновение.
– Конечно, – соврал он.
Про костюм он все-таки умудрился забыть. Ночь еще та выдалась, тут вообще все забудешь. «Ладно, утром успею, – решил Иван. – Поставлю будильник на пораньше. Поспать хотя бы два часа, иначе вообще смерть.
А завтра целый день гулять. Церемония.
Вот бы, – подумал Иван, – проснуться, а все уже кончилось. Терпеть не могу эти ритуалы. Одно дело – гулять на чужой свадьбе, совсем другое – на своей. Это почище вылазки на поверхность.
А вспомнить хотя бы, как они тогда с Косолапым тащили дизель? Это же сдохнуть можно, как тащили…»
– Ты спала сегодня? – спросил Иван.
– Конечно. – Сама безмятежность.
– Угу. Врунишка.
– Мне надо идти, еще кучу дел надо сделать…
– Вот-вот, – сказал Иван. – Иди к своему Борису.
– Он хороший! – сказала Таня. – Почему ты его не любишь?
«У всех свои недостатки, – подумал Иван. – Я сжигаю карбидом тварей и целую бывших, Таня балует раскормленного грызуна».
– У нас с ним вооруженный нейтралитет. Мы тебя друг к дружке ревнуем.
– Ваня, он кормовое животное!
– Нас жрут, а жизнь идет, – согласился Иван, закинул руки за голову. Угу. Черта с два она позволит съесть своего любимчика. От усталости голова кружилась. И палатка вокруг тоже кружилась. Но приятно.
– Я с тобой посижу минутку, – сказала Таня. Присела на край койки, коснулась его теплым бедром.
– Ладно, посиди минутку, – согласился Иван милостиво. Не открывая глаз, вытянул руку и положил Тане между ног. Тепло и уютно. Впервые за столько времени к нему вернулось спокойствие. «Я там, где и должен находиться», – подумал Иван. Зевнул так, что испугал бы крокодила. – Я не против.
– Нахал!
– Я тигра видел, – сказал Иван сквозь сон. Хотел еще что-то добавить, но уже не мог, плыл сквозь призрачные слои, проваливался сквозь подушку и пол вниз, и в сторону, и опять вниз. И это было правильно.
– Спи, – велела Таня. – Завтра трудный день…

Иван открывает глаза. В палатке темно. Он встает – на нем почему-то камуфляж и ботинки. Иван выходит из палатки и останавливается. Где я?
Платформа с рядами витых черных колонн. На стенах барельефы. На стене название станции на букву «А», но Иван никак не может его прочитать. Но главное он понимает.
Станция – другая, не Василеостровская. И здесь никого нет. Совсем никого. Пусто.
Иван идет по платформе.
У платформы стоит состав.
В одном из вагонов виден свет. Иван идет туда. Стекла выбиты, ржавые рейки обрамляют оконные проемы. По некоторым признакам можно угадать прежний цвет вагона – он синий. Сиденья раньше были обтянуты коричневой искусственной кожей. По белесым закопченным стенам вагона пляшут тени от свечей – здесь сквозняки. Ветер, пришедший из туннелей, продувает вагон насквозь, перебирает редкие волосы на высохшем лбу мумии. Карстовые провалы глазниц. Древний пергамент, обтягивающий костяк – ее кожа. Бриллиантовая сережка в ухе – напоминает о прошлом.
На коленях у большой мумии – маленькая.
Быстрый переход