— Шныга может кричать громко и пугать орков — сразу все повылезают!

Едва заслышав его слова, Гварл и Мургл дружно бросились на землю, закрывая уши.

— Хэй, Рыжий Лис? Ты что ли? — раздался хриплый голос из ближайших кустов, — Не признал тебя, видать, богатым сейчас буду — вижу, ты уже и целым графом заделался…

— Джак? Три-Кармана? Ты-то здесь что забыл? Ты же вроде под Кривым ходил? — признал голос бывшего «собандийца» Угрюмый.

— Был Кривой, да весь вышел, земля ему пухом. Урук-Хай под себя подмял нашу шайку и банду Танцующего Пака… Всех людей стягивает в замок, обещает лучшую жизнь и говорит, что хватит заниматься тихим промыслом по лесам и дорогам — пора грабить народ по закону. 

— Как-то шибко мудрено для тупого орка, — удивился Угрюмый, — Даже мне в шлеме тесно стало от таких слов.

А вот Шардон прекрасно понимал, что такое прибавка +5 к Интеллекту и целый ворох дипломатическо-экономических умений от баронского титула — особенно, если на это еще и наложить сценарий сдерживания, чтобы остановить карьерный взлет одного излишне целеустремленного графа.

И с этим нужно было что-то делать.

— Эй, Джак. Забирай своих людей и возвращайся в Кривой Лог. Как снова объявится одноглазый, расскажи ему об амбициях Урук-Хая. Пусть воровской совет решает, что с ним делать.

— Не могу, Лис. У меня теперь новый хозяин — барон Урук Хаецкий. И, кстати, если ты надеешься на мирные переговоры, то их не будет. Приказ у меня конкретный: всех убить.

— Так чего ты нам здесь зубы заговариваешь, шестерка орковская?! — прорычал Угрюмый.

— Отвлекаю, пока мои люди вас в кольцо берут, конечно.

— Даже разговаривать со мной не станет? — уточнил Шардон.

— Сказал, что будет выжигать дворянскую заразу огнем зеленой революции. А в дворянах у нас только ты один и остался. 

— А не красной революции?

— Так у него в замке почти одни орки — потому и зеленая.

Убедившись, что дипломатический вариант решения конфликта исключен, военный искусственный интеллект снова обратился к мудрости древних.

Шардон достал глиняную куклу с торчащим их нее пучком крашенных жестких волос. Сама кукла тоже была выкрашена чем-то зеленым. 

— Революция, отсроченная на один день, может не совершиться вовсе! — процитировал он, сворачивая кукле шею.

И тут же в кустах послышался шум драки. И в соседних, и еще, и с другой стороны дороги. И стражники, и «приблудные» разбойники заозирались по сторонам, не понимая, что происходит и откуда ждать нападения.

Минут через десять все стихло.

Из ближайших кустов прямо под ноги лошади Шардона вывалилось окровавленное тело-воина орка, но тут же чья-то рука ухватила труп за сапог и втащила назад, в укрытие.

— Тщательнее обыскивайте, бездельники, — раздался голос Джака Три-Кармана, — Эй, Сизый Нос, вы там как, управились со своими?!

— Порешили морды зеленые нашего носатого, — отозвался кто-то из кустов с другой стороны дороги, — Теперь я за старшого буду, век воли не видать.

— Джак? Что происходит? — поинтересовался Шардон.

— Бойня, господин граф. Сперва орки нас резали, чужаков, а теперь друг дружку, как мне знакомые ребята доложили. Слышь, Лис, выходит, это ты их главного порешил, Урук-Хай который?

— Да.

— Ишь ты… в черные колдуны заделался, значит… И что теперь делать будешь?

— Сперва нужно выяснить, что творится в замке Дарг. А там уже по ситуации. 

— Да я тебе и так расскажу, чего там творится.