– Не проще ли, наконец, сказать правду? Хотя бы частично, Нин? – Геннадий наблюдал, как Нина нервно собирает сумку с вещами. – А еще хотела стать актрисой. Вот тебе прекрасная возможность сыграть роль студентки театрального вуза, сумевшей отказывать себе во всем, но скопившей денег на подарок для матери. К тому же появился обеспеченный покровитель – удача, способная изменить жизнь! Как тебе сюжет?

– Слабовато и неубедительно. «Не верю, ни единому слову не верю!» – до меня умный человек сказал, – Нина села в кресло, обхватила голову руками. – Мне по телефону говорить с ней тяжело, а тут придется глаза в глаза. Ты ведь не знаешь, какая она у меня проницательная. Я раньше никогда ее не обманывала, даже в голову не приходило. Она всегда была такая понятливая, добрая. Но после одного происшествия я почувствовала необратимую перемену.

– О чем ты говоришь?

– Не сейчас, когда-нибудь, хорошо? – Нина умоляюще сложила руки. – У нас обоих есть чем поделиться, только никак не подберем нужный момент. Правда?

– Ты ведь знаешь, как легко тебе удается уговорить меня, – уклонился от прямого ответа Геннадий. – Единственное, о чем я прошу, – намекни матери о том, что у тебя появился любимый человек.

– Договорились.

– Можешь сказать, что я мечтаю с ней познакомиться, но только после того, как мы соберемся сделать один важный шаг, – улыбнулся Геннадий, превозмогая боль. – Я собираюсь сделать вторую попытку, будь готова к этому. Рассказ о потенциальном женихе без указания возраста – как?

– Это ей понравится.

– Вот и замечательно. Дети должны доставлять не только хлопоты, но и неожиданные радости.

– Наверное, твои родители гордятся тобой? – впервые Нина подумала о том, что даже у такого взрослого мужчины могут быть мать и отец.

– Я не знал своих настоящих родителей. Меня взяли на воспитание из детского дома. Я был достаточно большим, и воспоминания о родных успели стереться из памяти. Я был не самым послушным ребенком. Сейчас я понимаю, как им было тяжело со мной, но каждый из них перед смертью говорил мне одно и то же. Это было признание в том, что я – лучшее, что было в их жизни… Жаль, что многое осознается только тогда, когда ничего уже не исправить. Опоздание дистанцией в жизнь…

– Извини, я не знала.

– Не извиняйся. Мы оба хороши – минимум информации друг о друге. Давай в новогоднюю ночь выясним все, что нас волнует, – предложил Соболев.

– Абсолютно все?

– Где-то так, – Геннадий подумал, что наступает подходящий момент для откровенного разговора. Время – занятная вещь. Оно каждый раз предлагает поновому рассматривать одну и ту же ситуацию. Раньше у Соболева не было необходимости в душевных разговорах, открытости со своими партнершами, но с Ниной все было иначе. Изменился он сам, изменилась его жизнь и к тому же – она не предполагала быть долгой и счастливой. – Поговорим начистоту, милая. А сейчас собирайся, нужно ехать. Я заказал билет на поезд.

– Ты был так уверен, что уговоришь меня? – удивилась Нина.

– Нет, я был уверен, что ты примерная дочь, – слукавил Соболев. – Я рад, что и на этот раз не ошибся в тебе, красивая…

– Кстати, ты не забыл, что в Новый год тебе придется готовить два подарка? – пристально глядя на Соболева, спросила Нина.

– Один от Деда Мороза, другой – от себя.

– Не потому, что я жадная или капризная…

– Исключительно ради торжества справедливости, – улыбнулся Геннадий и поцеловал Нину в щеку.