Она не думала, что потеря Геннадия, к которой она как будто была готова, настолько выбьет ее из колеи. Ей было невыносимо оставаться в этой когда-то заполненной его задорным смехом квартире. Со стены в гостиной на нее смотрели насмешливые зеленые глаза, и от этого взгляда Нине хотелось бежать. Бежать куда глаза глядят и больше никогда не возвращаться. Но каждый раз она снова приходила сюда. Пока это было ее пристанище. Не так давно – райское место, а теперь – адское. И только ежевечерние походы в шумные, прокуренные бары помогали ей не сойти с ума. Хотя это ли не назвать сумасшествием? Она прислушивалась к себе, отрешаясь от заполняющей все вокруг музыки, морщилась и заказывала очередную рюмку. Она научилась курить и находила забавным видеть, как серые клубы дыма окутывают ее. Ей казалось, что они охраняют ее, как невидимая оболочка, через которую доступ чужим заказан. Нина с удовольствием наблюдала, как несколько рук одновременно чиркали зажигалками, чтобы помочь даме прикурить. Она не удостаивала их даже взглядом – легкий кивок головы и только. Ей были неинтересны их лица. Какого черта она должна дарить им знаки внимания? В конце концов для того, чтобы поднести ей огонек в нужную минуту, есть услужливый бармен. Вот лица барменов она изучала подолгу. На следующее утро она все равно не могла вспомнить их и приблизительно, но каждый раз делала это с удивительной настойчивостью. Ей доставляло особый кайф видеть, как загораются их глаза. Наверняка каждый из них решал, что на него «запала» очередная богатая истеричка, топящая свою сексуальную неудовлетворенность в рюмке. Кобели! Нина презрительно складывала губы, отвечая на их призывные взгляды. Как легко было заполучить любовь на одну ночь. Вино и секс, причина и следствие – Нина брезгливо морщилась – это не для нее. И сознание собственной неповторимости, не сочетающейся с грязью бренного мира, заставляло ее заказывать новую порцию горячительного. Когда лица сидящих рядом становились совсем размытыми, а мысли в голове – смешными, она давала себе команду «стоп». Выпивала чашку черного кофе, и, едва держась на ногах, отправлялась домой.

Несколько раз за ней пытались увязаться ищущие приключений юноши, но отборный мат и откровенная решимость постоять за себя помогали ей избежать ненужных осложнений. Нина сама не понимала, откуда в такие минуты в ней появлялась такая грубость. Добравшись домой, не раздеваясь, она падала на кровать и забывалась в тяжелом сне. Самым страшным было пробуждение. К душевным страданиям прибавлялась разрывающая голову головная боль, тяжесть во всем теле. Таблетки аспирина теперь всегда лежали на тумбочке, как и стакан воды. Сделать даже один глоток было сущей мукой. Тошнота требовала избавиться от всего, что было внутри. Вывернуться бы, вымыться и снова стать свежей, полной сил. Увы. С каждым днем она просыпалась во все более мрачном расположении духа. Ощущая усталость во всем теле, она наивно пыталась выяснить причину такого состояния. Нина совершенно не собиралась связывать его с очередным вечером в баре – она пришла домой, она почти все помнит. Некоторые детали ускользнули, но это означает только то, они не были важны.

Но сегодняшнее пробуждение было особенным: Нина не помнила завершения вчерашнего вечера. Она четко представила, как зашла в этот маленький бар с красивой цветомузыкой, от которой блики расходились по всему асфальту.