— Боже мой, сестра! Что с тобой случилось? — требовательно спросила она, хватая Саванну за руку, чтобы получше рассмотреть.

Саванна оскалила зубы, и голубая маска на глазах сделала ее лицо зловещим, напоминающим чем-то Марди Гра.

— Нечего тебе знать.

— Нет, я хочу! Какого черта?!

— Нет, — холодно сказала Саванна. — Я отлично помню, как ты сказала мне, что ничего не хочешь слышать о моей сексуальной жизни. Ты не хотела слышать, что у Ронни Пелтиера член, как ручка кувалды, а Ревер любит шлепать меня или что мне нравится заниматься этим с…

— Остановись! — закричала Лорел. Отбросив руку сестры, она отступила назад, как будто слова Саванны испускали омерзительный запах. Сердце билось с такой силой, что казалось, подземные толчки сотрясают ее. — Будь все проклято, Саванна, почему ты" должна делать все это? Почему ты таким образом убиваешь себя?

— Потому что я — шлюха, — Саванна бросила эти слова, как кинжал. Она уже не пыталась сдержать свой гнев, глаза ее сузились за страшной маской, губы поджаты. — Да, я не ослепительная маленькая героиня с чистыми невинными глазками. Я то, во что превратил меня Росс Лайтон.

— Ты то, чем хочешь быть, — парировала Лорел. Росс не касался тебя семнадцать лет.

— Откуда тебе знать? — ехидно усмехнулась Саванна. — Может быть, я все еще трахаюсь с ним два раза в неделю по старой памяти?

— Заткнись!

— В чем дело, Малышка? —Разве ты не хочешь послушать о том, как я раздвинула ноги для нашего второго папочки, чтобы это не пришлось сделать тебе?

Слова обожгли Лорел, как крапивой. Старая вина возвратилась, нахлынула и накрыла ее, как саваном, но гнев рвал в нем дыры и впивался когтями, как дикая кошка.

— Я не могла повлиять на то, что Росс делал с тобой, — сказала она глухим от волнения голосом. — Ты не можешь винить меня и не должна винить себя. Глупо всю оставшуюся жизнь потратить на то, чтобы терзаться из-за того, что произошло и что уже нельзя изменить.

Саванна отступила от нее на шаг, лицо под маской выражало смесь цинизма и недоверия.

— Боже мой, разве ты не маленькая лицемерка? — мягко сказала она. — А чем же ты занимаешься всю свою жизнь?

Лорел пристально взглянула на нее, ошеломленная, обессиленная. У нее ослабли колени, а живот втянулся к позвоночнику.

Мама Перл вкатилась в холл, комкая в руках красное посудное полотенце, хмурое выражение лица собрало лоб в черные морщины.

— Что здесь творится? — строго спросила она. — Я слышу выкрики проклятий, да не услышит их Всевышний. Что здесь происходит?

Саванна укротила свой порыв и поглубже запрятала эмоции.

— Ничего, Мама Перл, — спокойно ответила она. Она вытащила сухой листик из ее волос и растерла между пальцами. — Я просто спустилась, чтобы взять чай.

Мама Перл обернулась к Лорел за объяснениями. Лорел поправила очки, взяла кошелек. Ее руки заметно дрожали.

— Я должна идти, — пробормотала она, избегая смотреть кому-либо в глаза, сосредоточившись на том, чтобы держать себя в руках.

Лорел вышла из дома в удушающую жару середины утра, ноги у нее были как ватные, она думала, что после всего, что. ей пришлось сейчас пережить, посещение суда покажется кусочком торта.

Кондиционер в офисе шерифа безуспешно сражался с полуденным солнцем, которое проникало сквозь окна. Шериф Кеннер стоял за своим столом, уперев руки в худые бедра, наблюдая, как рабочие тщетно пытаются приладить на окна новые венецианские жалюзи.