Глубоко вздохнув, как это делают ныряльщики перед тем, как уйти под воду, Лорел буквально оторвала себя от стены и повернулась в сторону небольшого алькова, где был фонтан. Она наклонилась и, сделав огромный глоток прохладной перехлорированной воды, намочила пальцы и приложила их к щекам. Отогнав воспоминания, она порылась в сумочке и нашла упаковку таблеток доктора Маалокса.

Ей нужно пойти во «Френчи Ландииг» и все объяснить Ти-Грейс и Овиду. Может быть, она заглянет в антикварный магазинчик к тете Каролине и расскажет, что все прошло более или менее хорошо.

— Снова в доспехах, если можно так выразиться, Лорел?

Она вздрогнула при звуках голоса Стефана Данжермона. Занятая собой, она не слышала, как он подошел. Закрыв сумочку, она небрежно сделала шаг назад.

— Так, делаю одолжение своим друзьям.

— Делахаусам? — спросил он. Его улыбка говорила о том, что он уже знал ответ. Он наполовину стоял в тени, и лицо, частью освещенное, частью скрытое тенью, было, как сон. Лорел поразило это впечатление.

— Новости быстро распространяются в таком маленьком городке, — сказал он, опуская руки в карманы великолепно сшитых брюк. — Мы с судьей Монахоном поболтали за завтраком, он очень увлечен вами.

— Он увлечен не мной, а идеей сделать жизнь преподобного Болдвина не слишком приятной, — ответила Лорел. — Несколько лет назад его мать отказала огромное состояние человеку типа Болдвина, и, как обнаружилось позже, он использовал пожертвования своей паствы на дома с кондиционерами для собак, а его духовные потребности удовлетворялись за эти деньги на нудистских пляжах Южной Ривьеры.

— Вы ограничиваете свои возможности, Лорел. Я обсудил с ним вероятность вашей работы со мной. Эта мысль ему понравилась.

Но Лорел это не понравилось. Это обсуждение с кем-то ее проблем показалось ей наглостью. Она слетка нахмурилась.

— Я предпочла бы, чтобы вы ни о чем не говорили. Я говорю вам, мистер Данжермон, я и не думаю о том, чтобы вернуться к этой работе.

Выражение лица Данжермона совсем не изменилось. Легкая улыбка не сходила с губ, а холодные глаза так же пристально смотрели на нее.

— Но вы все-таки думаете о том, чтобы правосудие было совершено, не так ли, Лорел? Право на работу имеет с этим мало общего. Вы такая, какая есть.

То, как он сказал это, несло какой-то оттенок безысходности, словно поиски справедливости слишком сложны по сравнению с простым смыслом жизни. Необходимо убрать все соблазны, все ловушки, которые расставляет жизнь, и тогда каждый станет самим собой. Она была борцом за правду.

— Это то, что значит для вас больше всего, не так ли?

Лорел промолчала, чувствуя, что это каким-то образом дает ему преимущество в шахматной партии, разыгрываемой между ними. Она повесила сумку на плечо и направилась к двери.

— Мне надо идти. Я должна рассказать Ти-Грейс и Овиду, что происходит, и убедиться, что Болдвин предупрежден. Я не слишком-то верю, что Кеннер сделает свое дела

Задорно-веселые огоньки зажглись в глазах прокурора, он широко улыбнулся, затем повернулся вместе с ней и пошел к двери, слегка сдерживая размашистую походку, стараясь держаться рядом.

— Я так полагаю, что любви с первого взгляда между вами и Дувайном не получилось?

— Он — расист, — брезгливо ответила Лорел.