— Я уже не сомневаюсь, — хрипло говорил Кеннер. После двух пачек сигарет у него совсем сел голос. — Мы имеем дело с одним и тем же человеком.

— Все совпадает?

— Более или менее. У нас будет больше материала, когда из лаборатории сообщат результаты вскрытия Эни Жерар, но все подходит — шелковый шарф и одни и те же ножевые раны. Но, что более важно, совпадают детали, которые держали в тайне из опасения, что кто-то станет подражать убийце.

— Какие?

— Такие как следы на запястьях и лодыжках и то, что у каждой женщины пропадало какое-то ювелирное украшение. Это больное животное, вероятно, собирало их как сувениры, — пробормотал он, и его глаза превратились в щелки. Клянусь Господом я поймаю его.

— Лови момент и бери то, что он дарит тебе, — говорил папа, и радость жизни светилась на его красивом лице.

Вивиан всегда брала от жизни все, крепко цепляясь за нее, добиваясь всего, что хотела. Лорел всегда жалела свою мать из-за этого. По своему складу Вивиан не была способна на экспромты. Она заставляла себя придумать что-нибудь, и эти попытки давались ей с трудом. Это всегда огорчало Лорел, особенно когда такая неудача вызывала у матери приступ депрессии.

Может быть, поэтому, когда Вивиан позвонила, чтобы пригласить ее пообедать с ней вне дома — пообедать и просто посекретничать, — Лорел не смогла за несколько секунд придумать отговорку. Она приняла приглашение, смирившись с неизбежным, и сделала все, чтобы хоть на время перестать копаться в себе.

Они обедали в маленькой элегантной столовой клуба «Вистерия», где собирались богатые дамы, чтобы поболтать и поиграть в гольф. Стол был элегантно сервирован, его главным украшением являлись персики в желе и свежий морской окунь. Клуб располагался в особняке в стиле греческого Возрождения на территории, где когда-то была самая большая плантация индиго в округе. Дом и все вокруг было тщательно восстановлено а поддерживалась вплоть до маленьких домиков для рабов, которые располагались за две сотни ярдов от особняка. Эти домики сейчас служили складом садового и спортивного инвентаря и подсобными помещениями для мальчиков, которые прислуживали при игре в гольф и в основном были из черной молодежи. И никто в «Вистерия-клубе» не беспокоился, что исторические ассоциации оскорбляют этих мальчиков, потому что «Вистерия» всегда был, есть и будет территорией для белых.

Лорел посмотрела на окуня, лежавшего перед ней, и с тоской подумала о голубых крабах и красках, заливающих закатное небо над заливом, о звуках моря, чайках и резком привкусе соленого ветерка. Вместо этого перед ней были тарелки лиможского фарфора, зеленые бархатные портьеры у высоких французских дверей, едва слышно звучавшая музыка Вивальди и неожиданно безупречная работа кондиционеров. Вивиан сидела напротив, ее светло-пепельные волосы были прекрасно уложены, а изысканный льняной блейзер ярко-голубого цвета подчеркивал цвет ее глаз. Шикарный белый тон с яркими мазками голубого дополнял костюм. Серьги с сапфирами в форме капель украшали нежные уши.

— Мир сошел с ума, — объявила Вивиан, пробуя свежую зеленую фасоль. Она очень красиво ела, как полагалось леди, предпочтя всем своим мыслям изысканный вкус еды. Потом, сделав глоток чудесного сухого вина, опять подобрала ниточку разговора и продолжала: — Женщин убивают почти рядом с домами. Какой-то больной лунатик рыщет по ночам на свободе.