От таких слов и событий за этими словами у преподобного Стиппла перехватило дыхание. Бледность с тонкой шеи Росса потихоньку стала переползать на его лицо. Он попытался было открыть рот и возразить, но Лорел резким движением руки оборвала его.

— Ты, сукин сын, даже не трудись отрицать это, пока я здесь. Я знала, что происходило. Я знаю все. Знаю, во что ты втянул ее. Из-за этого она мертва. Все это время я молчала, я хранила этот страшный секрет все это время в себе, позволяя тебе оставаться безнаказанным. Но не теперь, — пообещала она, ее голос вибрировал, как и все внутри.

— Я рассказала Вивиан, — продолжала она, окинув его взглядом, — богатый и праздный мужчина, здоровый и гордый, загорелый, с зачесанными назад черными волосами, одетый в клубную куртку цвета травы и слаксы цвета хаки. Он был одним из тех, кого следовало бы прирезать и оставить умирать. — Я все рассказала Вивиан и теперь искренне надеюсь, что она все-таки убьет тебя.

Росс попытался поймать за руки направившуюся к выходу Лорел.

— Лорел, подожди.

Она с яростью дернулась от него в сторону, ее глаза были наполнены жгучей ненавистью.

— Нет. Я ждала слишком долго.

Ненависть, подобно яду, кипела в ней, она выскочила из дома и мгновенно уехала.

На крыльце дома стоял в панике Росс Лайтон.

— Господи, как я не люблю религиозных фанатиков. — Кеннер откинулся на спинку кресла, стараясь расправить возникшую между лопатками складку.

Взглядом он провожал последователей Дороги Истины, выходящих из его офиса и следующих в холл. Больше всего он ненавидел их за то, что они живут в окрестностях Байю Бро и уже достигли избирательного возраста. Ведь это означало, что, по крайней мере, ему следует создать хотя бы видимость доверия к их словам.

Он перевел прищуренные глаза в сторону их главаря, сидящего в кресле посетителей с противоположной стороны стола. Пройдоха. Так описал бы он Джимми Ли Болдвина. Он ненавидел пройдох. Всегда около неприятностей появлялись эти чертовы пройдохи.

— Итак, вы предполагаете, что Джек Бодро придушил обеих девиц и порезал их на куски?

Джимми Ли сцепил свои пальцы и изобразил озабоченность, его рыжевато-коричневые брови образовали над глазами некое подобие навеса, а языком он ощупывал поврежденные зубы.

— Я слышал свидетельства моих дьяконов, шериф. Я вовсе не одинок в своих подозрениях.

— Да, но у других людей есть и другие подозрения. — Кеннер вытряс сигарету из мятой пачки и безуспешно пытался найти спички. Стоящий около картотеки Данжермон подошел к нему и предложил закурить от тоненькой золотой зажигалки-палочки из двадцати четырех карат золота. Шериф глубоко затянулся, не сводя глаз с Болдвина, выпустил голубую струйку дыма в грязный потолок.

— А что скажете на то, что мне рассказали небольшую историю о вас и Саванне Чандлер?

Проповедник закрыл глаза и закачал головой, как будто его пронзила глубокая нравственная боль.

— Лорел, — пробормотал он, про себя посылая ее ко всем чертям. — Она приходила с той же историей и ко мне. Возможно, это плод воображения извращенного ума Саванны. Одному Богу известно, куда она может прийти с такими порочными историями. Я опасаюсь, что она идет по темному пути, — с драматическим пафосом произнес он.

Кеннер настойчиво хмыкнул и шумно прочистил горло.

— Мне глубоко плевать, каким путем она идет. Почему с этим она пришла к вам?

Джимми Ли умерил вполовину свой театральный пыл. Шериф был нетерпеливым.

— Она была завсегдатаем «Френчи». Как бы я хотел видеть это логово пороков закрытым.

— Вы всегда, занимаясь сексом с женщинами, привязываете их?

— Шериф! — Я ведь человек Бога!

— Большинство дерьмового потомства производят от имени Бога.