— Достаточно, — выпалила она и, пройдя за ним, указала на дверь. Она показала ему свой гнев, но нe свою уязвимость. Она и слышать не хотела о его мыслях по поводу трагедии Джека. Это переходило все границы. Он сражался хитро и грязно. Если когда-нибудь ей придется встретиться с ним в зале суда, она припомнит ему об этом.

— Итак, для сегодняшнего дня с меня достаточно. Беседа закончена. Вы знаете, где выход.

Она вышла из комнаты, но его голос тянул и тянул ее обратно, как кукольник тянет марионетку.

— Кеннер хотел поговорить с ним, но его нигде нельзя было найти сегодня, — мягко сказал он. — Странно, почему?

Лорел остановилась у двери и, теребя ее ручку, подумала, что у Джека могли быть сотни причин для.такого исчезновения. Конечно, все утро он был около нее — даже достаточно долго, чтобы разбить ее сердце.

— Не каждый такой, каким он нам кажется, Лорел, — проговорил Данжермон. — Вам следует знать это. Вам следует подумать об этом.

— Я это прекрасно знаю, — сказала она, стараясь смотреть прямо перед собой и чувствуя, как его взгляд впился ей в спину. — Мне также известно, что сегодня я потеряла свою единственную сестру. Горевать я бы предпочла в одиночестве, большое спасибо.

Она вышла, прошла через холл и поднялась наверх к себе. Все это время ей казалось, что его глаза следят за ней.

Сон охватил ее немедленно. Он был мрачным и безжалостным. Перед ней возникали различные образы — Саванны, Джека, Джимми Ли Болдвина и Леона. То ей снился голос Данжермона и бижутерия. Чувство страха пришло к ней при мыслях о матери, Россе и кошмарах детства.

В половине второго она сдалась и включила лампу у кровати, вспоминая ночь, когда к ней пришла Саванна, и подшутила над ее безвкусными ночными рубашками. Она встала, поменяла одну мешковатую рубашку на дру-, гую и вернулась в кровать с ручкой и. блокнотом. Методично, учитывая все свои подозрения и возможные варианты, она начала делать пометки.

Она была вымотана полностью и душой и телом, но она заставила свой мозг работать. Подобно спортсмену, не участвующему в игре из-за травмы, она чувствовала, что, хоть каждое движение и стоит огромных усилий, навыки все же остаются. Если ей все-таки удастся успокоить свои эмоции, контролировать свои чувства и думать яснее, то ход мыслей станет быстрее и ответы найдутся.

Болдвин. Его имя было написано в самом верху страницы заглавными буквами. Он был лжецом и преступником. У него был отвратительный характер. Представить' его грубым с женщиной было совсем нетрудно. Он знал Саванну, но вот Эни? Какие у нее могли быть с ним дела? Может быть, она пошла к нему просить за своих родителей? Может быть, она хотела дискредитировать его с помощью секса?

Как же быть с другими женщинами? С украшениями? Как смог Болдвин положить ей в сумку цепочку Саванны? Она бы заметила. Сумку она держала при себе, а Болдвину не позволяла и близко подойти. Но уж слишком ясно помнила Лорел чувство, преследовавшее ее в день прощания с Эни, когда она вернулась домой и вышла во двор. За ней кто-то наблюдал. В ту ночь сумка оставалась на скамейке всю ночь. В сад мог проникнуть кто угодно…

… Как Джек.

Нет этот вариант она даже не будет рассматривать. Джек не убийца. Думала ли она так потому, что это было фактом, или потому, что любила его?

Любила. В прошедшем времени.

Мысль натолкнула ее на другое воспоминание. Кон-рой Купер, пакующий свои вещи… «… Я любил Саванну, насколько мог…» Любил. В прошлом. Она записала слова и, задумавшись, начала покусывать кончик ручки. Было очень трудно представить Купера с его теплыми голубыми глазами и теплым сладким голосом убийцей.

Не все такие, какими выглядят, Лорел…

Она поставила знак вопроса напротив Купера и продолжила.