— Вы уже наступили мне на больную мозоль, мистер Бодро.

— Тогда почему бы мне не предложить вам что-нибудь выпить, ангел, чтобы мы помирились? — произнес он, улыбаясь, и ближе, чем это было нужно, придвинулся к ней. Она еще больше насупилась и добавила с холодной вежливостью:

— Благодарю вас, я бы предпочла, чтобы вы оставили меня в покое. Лорел старалась не смотреть в его темные глаза, которые раз уже смогли заглянуть ей в душу вопреки ее желанию. Она остановила взгляд на глубокой ямочке у него на щеке, стараясь не обращать внимания на те чувства, которые она вызвала у нее.

—Тогда вам надо было пойти в другое место, сладкая.

Он небрежно обнял ее за плечи и повел в направлении бара, совершенно не заботясь о том, хотела она этого или нет. Она напряглась, пытаясь сопротивляться его силе, пытаясь заглушить желание прижаться к нему и уютно устроиться у его плеча.

Она искоса взглянула на него, боясь, что ей будет трудно не поддаться еще одному подобному порыву.

На голове у него была старенькая черная бейсбольная кепка, спереди которой блестящими голубыми нитками была вышита надпись «100 Куасс». В мочке его уха виднелся кроваво-красный рубин. Яркая цветная рубашка была расстегнута и открывала широкий клин загорелой груди, слегка припорошенной черными волосами, и живот, который казался твердым, как камень. Шелковистые волосы на животе завивались вопросительным знаком вокруг его пупка и исчезали в выгоревших джинсах, низко сидевших на его бедрах, как бы приглашая любопытные женские глаза поинтересоваться той территорией, которая находилась ниже.

Что-то теплое и запретное зашевелилось у нее в животе, и она отвела глаза в сторону, поправив свои очки, чтобы скрыть румянец, который мгновенно появился у нее на щеках.

—Он не был в ее вкусе, напомнила она себе. Он не принадлежал к тем мужчинам, которым она обычно позволяла прикасаться к себе. Она бы вообще никогда с ним не познакомилась, если бы не обстоятельства. Он был похож на потрепанного полудикого кота, одиноко любившего драться с другими котами и очаровывать представительниц кошачьего племени. Она позволила ему подвести себя к бару только потому, что не хотела видеть, как Саванна соблазняет мужчин, собравшихся у бильярдного стола.

— Продолжим наш разговор, — сказал он, при этом в его глазах вспыхнули дьявольские огоньки. — Что такое черное и коричневое и хорошо смотрится рядом с адвокатом?

Лорел ничего не ответила, продолжая хмуриться, но Джек не замечал этого, и улыбка не сходила с его лица.

— Доберман.

Его смех был грубым и чувственным, впрочем, как и его руки, которые обнимали без ее разрешения. Лорел сжала зубы, чтобы подавить в себе все чувства, удивляясь что ее тело не подчиняется разуму.

— Эй, Овид! — позвал Джек. — Как насчет стаканчика вина для нашей маленькой тигрицы?

Лорел опять покраснела и забралась на высокий стул, надеясь, что таким образом избавится от рук Джека на своих плечах. Но ошиблась. Он встал около нее с видом собственника, и его рука продолжала слегка обнимать ее. Еще хуже было то, что теперь она оказалась на одном с ним уровне и он, не колеблясь, близко склонился к ней и шепнул в ухо.

— Это Овид, — объяснил он низким фамильярным голосом, как если бы шептал что-то очень интимное. Из нагрудного кармана рубашки он вынул сигарету, сунул ее себе между губ. — Делахаус, владелец «Френчи». Ради него вы ругались там, на улице.

Человеку за стойкой было за шестьдесят. Полный, низкого роста, с опущенными плечами и совершенно без шеи, он был лысый как бильярдный шар. Только по бокам его головы росли лохматые седые волосы, а из ушей волосы торчали какими-то фантастическими пучками. Курчавые седые волосы выбивались из треугольного выреза цветастой рубашки, а его верхнюю губу украшали густые усы, которые спускались к уголкам рта.