— …Купер?

Саванна откинулась назад и заглянула ему в лицо, все еще крепко держась руками за его рубашку. Он смотрел на нее, моргая светлыми густыми ресницами.

— Черт возьми!-раздраженно проговорила она, отталкивая его.-Ты даже не слушаешь меня! Ты можешь думать только о ней, не так ли? Всегда с леди Астор. Чистой, целомудренной леди Астор.

— Ты не права,-спокойно ответил он. Выпустив ее из своих объятий, он подошел к письменному столу, убрал блокнот с карандашом, затушил последнюю гаванскую сигару, которая у него оставалась и которая сгорела дотла.

— Ты бы хотел, чтобы здесь была она,-горько продолжала Саванна.-Конечно, она не переспала с Ронни Пелтиером восемь раз, начиная с воскресенья. Нет, она находится в клинике святого Джозефа, красивая, как орхидея, бесчувственная, как столб…

— Прекрати!

Голос Купера резко прозвучал в тишине. Он обернулся и, схватив ее за плечи, грубо встряхнул. Он опомнился прежде, чем смог встряхнуть ее еще раз, и, с трудом взяв себя в руки, продолжал дрожать всем телом.

— Черт бы тебя побрал. Саванна. Зачем ты это делаешь? — задал он вопрос хриплым голосом, его пальцы продолжали крепко держать ее руки.-Ты требуешь моей любви и в то же время ты заставляешь меня ненавидеть тебя. Почему ты не можешь согласиться на то, что я могу дать тебе, и быть счастливой этим.

— Счастливой?-прошептала она бесцветным голосом и посмотрела ему прямо в глаза. — Я не знаю, что это такое.

Купер закрыл глаза, чтобы справиться с морем чувств, которые нахлынули на него, и, притянув ее, крепко прижал к себе.

— Не надо меня ненавидеть, Куп,-тихо попросила она, обнимая его.-Достаточно, что я умею это делать за двоих.

— Тихо… тихо…-Он убрал волосы с ее щек и поцеловал в висок, а потом в губы.-Я люблю тебя,-произнес он глухо, слова растворились в воздухе, как дыхание. — Я люблю тебя.

— Докажи мне.

Часы в холле отсчитывали секунды в ночи. Саванна прислушивалась к ним в тишине, свернувшись рядом с Купером. Он спал и ровно дышал, одной рукой все еще обнимал ее. Спящим он казался ей старше. Его обычная энергичность и живость молодили его, но сейчас на его лице проступили все его пятьдесят восемь лет.

На какое-то мгновение она представила, что это был ее отец, который лежал здесь, живой, и прижимал ее к себе. Джеффу Чандлеру было бы сейчас пятьдесят восемь, если бы он был жив. Она часто представляла себе, как сложилась бы ее жизнь, будь он жив. Какой другой она могла бы быть. Может, именно она стала бы знаменитой из двух сестер Чандлер. Она могла бы стать актрисой или модельером. А Лорел… Лорел бы не пришлось так яростно бороться за справедливость.

Бедная Малышка. Ей стало стыдно, когда она вспомнила, как она оставила Лорел во «Френчи». Ей давно надо было быть дома и проследить, чтобы Лорел как следует отдохнула. Забота о Лорел стала ее насущным делом. Но ей так нужно было побыть немного с Купером. Без ссор, без слов, без всего, кроме любви друг к Другу.

Когда они занимались любовью, ее всегда поражала его нежность. Он всегда был с ней необыкновенно ласковым, никогда не торопился. Не было неистовых объятий, грубой настойчивости. Ласка. Нежность. Благоговение. Каждый раз, как будто это была ее первая ночь.

Нет, подумала она, скривив губы в подобие улыбки. Ее первая ночь была совсем не такая.

—Ты хочешь меня, Саванна. Я заметил, как ты смотришь на меня.