И вдруг меня поразила абсурдность происходящего: в квартире нет никого постороннего! Больное воображение брата его выдумало. Этот персонаж отражал его страхи.

– Володя, ты напуган, но, пожалуйста… положи молоток, – медленно проговорил я, обливаясь потом.

– Я его не боюсь! – убеждал брат. – Мне уже всё равно. Я скоро умру. А тебя спасу!

– С чего это ты скоро умрёшь? – Я не отрывал глаз от молотка и хаотичных движений руки Володьки.

– Сшитый человек так сказал! – Брат понёс привычную ерунду. – Он же сам мёртвый, поэтому всё знает. Прошлое, будущее… всё!

Я так и не смог уговорить брата успокоиться и выпустить из рук молоток, поэтому решил пойти на обман.

– Володя, раз ты его не боишься… Сходи посмотри, чего он там делает. Может, уже ушёл?

– Верно! – Володька положил молоток на плечо и вышел в коридор.

А я соскочил с дивана, подбежал к двери и изо всех сил стиснул ручку. Когда брат почуял неладное, я уже, прижимая телефон плечом к уху, звонил в экстренную службу.

– Эй! Открой! Ты чего делаешь? – визгливо заорал Володька, дёрнув дверь.

– Мой брат не в себе! Он агрессивен! У него молоток! – выкрикивал я в трубку.

– Предатель!

В меня полетели осколки. Брат ударил молотком в стекло.

– Вы слышите? Он ломает дверь! – Я весь дрожал от страха.

Услышав это, Володька перестал колотить в стекло и просто смотрел на меня с укором.

– Всё это правда… – Он перекидывал молоток из одной руки в другую. – Ты нашёл повод от меня избавиться, чтобы жить тут одному. Не веришь мне. Не хочешь верить! Тебе так удобнее. Ну давай! За мной приедут, а ты им расскажи, что я псих. Что ты им ещё расскажешь? Что я хотел убить тебя? Тебя… своего брата.

Я не отрывал глаз от молотка, следил за ним, как под гипнозом, и думал: «Они не успеют! Он меня убьёт! Разобьёт мне голову!»

– Хотел тебя защитить, а ты меня ударил в спину… Ладно! – Володя наконец бросил молоток на пол. – Меня там никто не удержит!

Пусть у брата теперь не было молотка, он был достаточно сильным, поэтому я боялся его и продолжал держать дверь, пока не приехали полицейские и санитары. Володя сдался им сам. Приложился к стене, позволил себя обыскать. На меня поглядывал с обидой, будто это не он, а я размахивал молотком и разбил дверь.

Володька ничего не отрицал. Сказал, что видел сшитого мертвеца в нашей квартире, и подтвердил, что разбил дверь молотком.

– Психоз, – сказал врач.

Мне, как родственнику, предложили решить, отправлять ли Володьку на недобровольную психиатрическую госпитализацию. Я посчитал, что так для всех будет лучше. А то ещё в следующий раз примет меня за «сшитого человека» и расколошматит голову.

И всё-таки мне было стыдно. Худшие страхи брата подтвердились – я упёк его в клинику и остался в квартире один.

Но отрицать глупо – стало лучше. Спокойнее. Я и не знал, что жить одному настолько приятно. Все мысли о прошедших ужасах вылетели из головы, и, чтобы не чувствовать вину, приходилось напоминать себе, что брат попал в клинику не потому, что я мечтал от него избавиться, а потому, что болен.

Казалось, эти спокойные дни достались мне незаслуженно и придёт расплата. Предчувствие не обмануло…

Всё началось с того, что на кухне с вентиляционной трубы соскочила решётка. Не просто отвалилась, а слетела, будто её выбили кулаком с той стороны.

Решётка пролетела через всю кухню, и я, посмотрев на квадратное отверстие, увидел человеческие пальцы.

Мне показалось, что на голове зашевелились волосы.

Я поспешно призвал себя рассуждать здраво: этого не может быть. За вентиляционной решёткой находилась лишь узкая труба.