Он не видел Евгению Мередит с того дня, как объявил ей о своей женитьбе, и не понимал, какой она имеет повод, чтобы предъявлять на него свои права и устраивать сцену ревности.

– Я все помню, Евгения, – сказал Гаррет, стараясь не раздражать ее.

Но его явное нежелание продолжать беседу словно подбросило сухих дров в огонь ее злобы. Окружающие стали обращать на них внимание. Две молоденькие женщины подошли поближе в надежде, что такой красивый мужчина их заметит, но Евгения тут же спугнула их своим свирепым взглядом.

Она пожирала глазами Гаррета, словно голодный хищник. Он ей нравился, он возбуждал ее похоть. Страсть к нему обошлась ей дорого. Леди Мередит не пожалела денег, чтобы заткнуть некоторые слишком болтливые рты, но самым страшным были ночи и дни ожидания, что Гортланд Блексорн выдаст ее под пыткой. Но он выстоял и взошел на эшафот в одиночестве. Теперь она могла завладеть Гарретом без опаски. Она должна доказать ему, что из них получится отличная пара страстных любовников.

– Я знаю, что вы обо мне забыли. Зато я думаю о вас ежедневно. Я слышала, что ваша крошка-жена нашлась. Скажите, она осталась тем несуразным созданием, каким была прежде, эта маленькая хромоногая шлюшка? – В голосе леди Мередит зазвучали истерические нотки.

– Извините меня, Евгения, я должен идти.

Ее губы дрогнули, глаза увлажнились.

– А как насчет нас?

Гаррет отшатнулся, когда заглянул ей в лицо. Тлеющая в ее глазах ненависть вот-вот должна была полыхнуть огнем.

– То, что было между нами, Евгения, давным-давно сгорело и превратилось в пепел.

– Лжец! Ты любишь меня, только не хочешь в этом признаться! – воскликнула она.

Ее голос разносился далеко, и его услышали многие.

– Здесь не место для подобных разговоров, леди Мередит, – попытался утихомирить ее Гаррет.

Она вцепилась в его руку, словно когтями.

– Много раз я проезжала мимо Волчьего Логова, надеясь хоть краем глаза увидеть тебя. Сейчас ты рядом, и я не отпущу тебя. Иди со мной. Мы останемся вдвоем…

Гаррет стряхнул с себя ее руку и ступил вниз на одну ступеньку, рассчитывая оборвать ее излияния.

– Евгения, у меня нет с вами ничего общего. И никогда не было. То чувство, что я когда-то испытал к вам, было лишь глупой увлеченностью юнца красивой зрелой женщиной.

– Подлый обманщик! Обольститель! – Она уже кричала, не сдерживая себя. – Ты играл моей любовью к тебе, а потом отшвырнул, будто я ничто. Я никогда не прощу тебе моих страданий, моего позора! Все надо мой насмехаются, потому что ты предпочел мне калеку-хромоножку. И ни разу не подумал, в каком я очутилась положении. Куда делась твои мозги, Гаррет? Почему ты ослеп и оглох?

Внезапно Евгения осознала, что перешла границу дозволенного. В глазах Гаррета скопился гнев, взрыва которого она боялась. Он уже не был влюбленным мальчишкой, как когда-то. Он стал мужчиной, и управлять им она уже не могла. Гаррет был холоден и недоступен, как далекая звезда в ночном небе. Но это еще больше заставляло ее желать близости с ним.

– Я готова ради тебя на все, Гаррет! Ничто меня не остановит. Попомни меня!

В ее голосе было такое бешенство! Ненависть и страсть настолько сплелись в ее душе, что уже нельзя было различить, какое чувство движет ее словами.

Гаррет вдруг увидел перед собой жалкое существо. Как он мог когда-то увлекаться этой женщиной?

– Вы сошли с ума, Евгения!

– Если и так, то по твоей вине! – к ненависти в ее голосе прибавилось отчаяние. – Мы принадлежим друг другу.