Однако отсутствие священника стало не единственной неожиданностью этого дня. Беседуя с Этолом, Гэвин узнал, что его информатор, конюх Дэвид, тоже исчез. Граф откровенно рассказал ему, что, обнаружив жалкие пожитки и лежанку какого-то беглого крестьянина, он оставил Дэвида в укрытии неподалеку от подземного озера понаблюдать за этим местом. Но прошло уже два дня, а от него не было вестей.

Но и это было еще не все. За ужином до Гэвина дошли разговоры о том, что Молли очень обеспокоена, поскольку нигде не может найти Маргарет, сестру управляющего.

Итак, пропали трое обитателей замка. «При такой скорости исчезновения людей, – мрачно думал Гэвин, – через пару недель здесь уже не будет нужды в хозяине».

Впрочем, возможно, загадку пропажи немой разрешить проще всего. Во время короткой утренней беседы Джоанна успела рассказать ему о сцене в склепе, свидетелем которой оказалась позавчера. Джоанне стало известно, что Маргарет и Мать – родные сестры. А посему вполне вероятно, что Маргарет вместе с сестрой отправилась в аббатство.

Проходя мимо комнаты Джоанны, Гэвин замедлил шаг. Воин, стоявший неподалеку, опершись спиной о стену, выпрямился и поклонился хозяину.

Думая о том, чтобы освободить часового и отправить его на отдых, Гэвин остановился, борясь с внезапно охватившим желанием.

«Нет, не делай этого», – твердил он себе. Рассудок подсказывал ему, что дистанция, которую он публично выдерживал сейчас между собой и Джоанной, была необходима. Пока не придет ответ от Джеймса Гордона, пока Гэвин не сможет официально объявить ее своей невестой, он не должен рисковать ее репутацией.

Но его сердце боролось с разумом при каждом шаге. Ему не хватало ее как воздуха, он жаждал ее так, как никакую другую женщину. Пригладив рукой густые черные волосы, Гэвин постарался выбросить из головы эти мысли и устало двинулся вперед.

Подойдя к своей спальне, он распахнул тяжелую дверь и шагнул в темноту комнаты. «Это будет долгая ночь», – подумал он разочарованно. Гэвин надеялся, что, занимаясь поисками убийцы и надзором за только что начавшейся обширной реконструкцией южного крыла, он сможет полностью загрузить голову делами и не тосковать в отсутствии Джоанны.

– Ты болван, если так думаешь, – громко прошептал он, осторожно пробираясь в темноте к окну и открывая ставни.

Свет полумесяца наполнил комнату голубовато-белым сиянием, Гэвин повернулся и через комнату взглянул на портрет, все еще находившийся над каминной полкой. Глядя в улыбающиеся глаза возлюбленной, Гэвин задумался об их будущей совместной жизни, когда будет покончено со всеми теперешними проблемами.

«Совместной жизни…» – подумал он с улыбкой на лице.

Впервые в жизни Гэвин поймал себя на мысли, что погружен в мечты о будущем. С тех пор как еще юношей он, глядя в ночное небо, фантазировал о том, что находится дальше звезд, Гэвин себе этого никогда не позволял. Но теперь это состояние вернулось, и так же ясно, как видел из окна горное озеро, Гэвин представил, как они с Джоанной стоят рука об руку на пороге совместной жизни. Ошеломленный этим видением, он дал простор своим фантазиям. Теперь он видел ее беременной их первенцем. Чуть позднее – себя и Джоанну в окружении дочерей и сыновей. И наконец он снова увидел их вдвоем, но уже в более преклонном возрасте.