«И все они знают тебя. – При этой мысли Венеции стало не по себе. – Они все знают тебя и хотят общаться с тобой. Особенно женщины». Надо было быть слепой, чтобы не заметить, какие взгляды женщины бросают на Хэзарда…

– А у тебя есть дети? – неожиданно спросила Венеция, забыв даже о простой вежливости.

В вигваме повисла тишина. Хэзард вдруг понял, как мало он знает эту женщину, а ее мысли ему просто непонятны. И почему она его все время допрашивает? Если он честно ответит на ее вопрос, то, вероятно, перевернет все ее представления о семье. Но лгать Хэзарду не хотелось.

– От моей жены у меня нет детей, – резко сказал он. Впервые в жизни Венеция от изумления потеряла дар речи. Она дважды пыталась заговорить, и оба раза с ее губ срывался нечленораздельный лепет.

– В нашем клане это имеет значение, – пояснил Хэзард. – Дело в том, что отношения между мужчинами и женщинами у индейцев довольно свободные. Мы можем заводить любовниц, расставаться с женами… У нас большой выбор.

– У кого есть выбор? – Венеция наконец обрела голос. Ей хотелось знать, сколько у Хэзарда детей и остается ли выбор прерогативой исключительно мужской, как это было в ее мире.

– Выбор есть и у мужчин, и у женщин. Так как наши женщины владеют собственностью наравне с мужчинами, у них больше свободы, чем у белых. Я не хочу сказать, что наши браки неустойчивы. Многие долго живут вместе, но…

– Всегда есть выбор? – мягко закончила за него Венеция.

Хэзард вздохнул.

– Верно. – Он понимал, что его слова не успокоят Венецию и не отвлекут от вопроса о его детях.

– Этот мальчик, с которым ты говорил у входа, твой сын? – Венеция очень старалась оставаться спокойной.

Выражение лица Хэзарда неожиданно смягчилось, его глаза потеплели.

– Ты заметила сходство?

– Его невозможно было не заметить, – как могла равнодушно ответила Венеция, на самом деле она просто помертвела от ревности.

– Нет, в буквальном смысле слова он не мой сын, хотя в нашем клане считается таковым. Наши родственные связи очень отличаются от ваших. Белые называли бы его Красное Перо – сын сестры моего отца. – Хэзард чувствовал себя страшно неловко. – Давай сменим тему, – предложил он. – Все это невероятно сложно и никак не связано с культурной традицией белых.

– Как только ты ответишь на мой вопрос, мы сразу же сменим тему, – прошептала Венеция.

– Зачем тебе это знать? – нахмурился Хэзард, которому надоело играть в кошки мышки.

– Потому что я ревную тебя, – очень тихо ответила Венеция. – К каждой женщине, с которой ты спал.

Хэзард отвернулся и заерзал. Прямодушие и откровенность Венеции буквально сбивали его с толку. Он столько лет в общении с женщинами не выходил за рамки обычных слащавых комплиментов и дежурных слов любви… Ему пришлось взять себя в руки, чтобы не сбиться снова на ставшие привычными успокаивающие фразы.

– Тебе не надо ревновать ни к одной из них, – наконец нашел он простой ответ. – И как только ты выздоровеешь, я тебе докажу, что, кроме тебя, мне никто не нужен.

– Я имела в виду всех этих женщин в твоем прошлом.

– Ты хочешь, чтобы я ревновал к мужчинам, которые были у тебя в прошлом?

– Их у меня не было, – напомнила ему Венеция, – ни одного.

– Ну, скажем, если бы они были.

– Они бы не имели никакого значения.

– Но женщины из моего прошлого тоже не имеют никакого значения, – спокойно сказал Хэзард.

– А дети?

– Они живут со своими матерями. У нас наследование идет по материнской линии. Когда они станут старше, у мальчиков может появиться желание жить со мной, и тогда я приму решение.